Круг № 3: Торбен против бойца Каина.
Это был не просто поединок — это была расплата. Тот самый парень с хищным прищуром, который с таким злорадством обирал Торбена в командной битве, теперь стоял напротив, помахивая одноручным мечом. На его лице играла всё та же уверенная, наглая ухмылка.
— Ну что, крепыш, повязок на перевязывание не осталось? — язвительно бросил он, делая лёгкий выпад.
Торбен не ответил. Весь его гнев, вся обида от того унижения, кристаллизовались в ледяную, абсолютную концентрацию.
Боец из команды Каина атаковал первым, серией быстрых, отточенных ударов — в голову, в корпус, по руке. Это была стандартная, но отточенная до автоматизма школа фехтования, рассчитанная на подавление. Но Торбен, вопреки ожиданиям, не дрогнул. Его малый щит-баклер металически звенел, принимая удары, отводя их в сторону, а его собственный меч работал коротко и жёстко, не пытаясь фехтовать, а пресекая атаки, ставя блоки. Он не отступал, но и не лез напролом. Он держал удар.
Ухмылка с лица противника начала медленно сползать, сменяясь раздражением, а затем — лёгкой тревогой. Его выпады становились резче, менее точными. Он попытался силовым ударом снести щит Торбена, но тот подал корпус вперёд, приняв удар всем телом, и тут же, используя момент открытия, нанёс короткий, точный удар плоской стороной клинка по внутренней стороне запястья противника.
Тот вскрикнул от неожиданной, пронзительной боли. Меч чуть не выпал из его руки. В его глазах мелькнула паника. Это была его ошибка — недооценить сына паладина, решившего, что это просто коренастый упрямец.
Торбен не стал ждать. Он сделал шаг вперёд, его щит ударил в щит противника, сбивая тот, а свободной рукой нанёс чёткий, контролируемый удар мечом по ноге, ниже щита. Противник, потеряв равновесие, грузно рухнул на одно колено. Прежде чем он смог опомниться, Торбен наступил ногой на его клинок, прижимая его к песку, а свой меч плашмя положил ему на плечо, у самой шеи.
Дыхание Торбена было ровным, лишь на лбу блестели капли пота. Он смотрел в глаза поверженному врагу, в которых теперь читались только боль и унижение.
Судья взметнул жезл. «Победа Торбена!»
Торбен отступил, поднял свой щит и меч в знак уважения к правилам, но не взглянул больше на побеждённого. Он выиграл не только бой. Он выиграл свой реванш.
Круг № 7: Эльрик против Грума.
Самый неудобный, самый психологически трудный поединок. Когда они встали друг напротив друга в круге, между ними висела тяжёлая, неловкая тишина. Эльрик, бледный, сжимал одноручный меч и маленький щит так, что пальцы побелели. Грум стоял, опустив огромный деревянный молот, смотрел на товарища своими добрыми, виноватыми голубыми глазами.
Гонг прозвучал для них как приговор.
Эльрик, следуя долгу и правилам, сделал первый шаг. Он прикрылся щитом и попытался сделать быстрый выпад, целясь в предплечье Грума, держащее молот. Грум даже не стал бить. Он просто выставил молот вперёд, как барьер, и мягко, но неудержимо оттолкнул. Эльрик, наткнувшись на эту живую стену, отлетел на два шага назад, едва удержав равновесие.
Он попробовал ещё — зайти сбоку, ударить по ноге. Грум, двигаясь удивительно плавно для своих размеров, развернул молот, снова блокировал удар щитом и опять не атаковал, а просто отпихнул Эльрика, как взрослый отпихивает назойливого ребёнка. Эльрик упал на песок, мягко, но показательно.
Поднявшись, Эльрик с пылью на одежде посмотрел на Грума. Тот смотрел на него с немым вопросом и грустью. В его гигантской ладони, сжимавшей рукоять молота, не было агрессии, только сожаление. И Эльрик всё понял. Он понял, что может метаться по кругу, может пытаться найти брешь, может, в отчаянии, даже поранить Грума — ведь затупленный меч всё равно мог оставить синяк или ссадину. Но победить? Заставить этого титана, своего товарища, упасть или обезоружить его? Это было невозможно. А бить изо всех сил, причиняя боль другу, который сознательно сдерживается… это было ниже его достоинства.
Он увидел в глазах Грума то же понимание. Гигант не хотел бить. Не хотел причинять боль тому, кто придумал план, который привёл их к победе.
Эльрик выпрямился. На его лице, стирая напряжение и страх, расплылась светлая, немного грустная улыбка. Он опустил меч, воткнув его остриём в песок у своих ног. Затем снял со руки ремни щита и аккуратно положил его сверху.