Он поднял голову, посмотрел на судью, а затем — прямо в глаза Груму, и сказал громко и чётко, чтобы слышали все:
— Я сдаюсь. Чести сражаться с таким воином, как мой товарищ Грум, было достаточно.
В его голосе не было горечи поражения. Было уважение. Уважение к силе друга и уважение к их общей дружбе, которое он не хотел осквернять бессмысленной, жестокой возней.
Судья, после секунды легкого замешательства, поднял жезл, указывая на Грума. «Победа… Грума».
Грум, услышав это, не зарычал от победы. Он тяжело вздохнул, воткнул свой молот в песок и первым шагнул к Эльрику, протянув ему огромную ладонь. Их рукопожатие в центре круга, под тихий, переходящий в аплодисменты гул трибун, было красноречивее любой победы, добытой силой.
Круг № 5: Ориан против Леона.
Это был бой двух лидеров, но с совершенно разным багажом. Леон, дворянин хотя и не высшего круга, был облачён в лёгкую, но прочную тренировочную кирасу. В его руках одноручный меч и средний щит лежали с привычной, почти небрежной естественностью. Он смотрел на Ориана без ненависти, но с холодной, спортивной решимостью — как на препятствие, которое нужно преодолеть.
Ориан же, в своей простой поношенной одежде, сжимал рукоять одноручного деревянного молота. Он несколько раз перехватывал его, привыкая к весу и балансу. Это было не топорище, к которому он привык. Центр тяжести был иным, ударная поверхность — круглой, а не острой. Первые секунды боя это подтвердили.
Леон начал с лёгкой, проверяющей атаки. Его меч скользнул по древку молота, пытаясь найти путь к руке. Ориан инстинктивно отбил, но его ответный удар молотом был слишком широким, слишком размашистым — Леон легко отскочил, прикрывшись щитом. Удар молота гулко ударил в дерево щита, но не сдвинул Леона с места.
— Деревенский стиль, — усмехнулся Леон беззлобно, делая следующий выпад. — Сила есть, техники нет.
Ориан стиснул зубы. Леон был прав. Он метался, отбиваясь, его удары были сильными, но предсказуемыми. Леон, используя преимущество в скорости и технике, то и дело находил бреши, щёлкая мечом по плечу, по боку, один раз едва не выбив молот из рук. Ориан уже чувствовал тяжесть в мышцах и знакомый привкус крови на губе от случайного удара щитом по лицу.
Но с каждой минутой, с каждым пропущенным ударом, Ориан не паниковал. Он учился. Он наблюдал за стойкой Леона, за тем, как тот двигает щитом, как переносит вес. Он начал укоротить свои замахи, бить не в полную силу, а коротко и резко. Он перестал гоняться за Леоном и начал заманивать, подставляя якобы открытый бок, чтобы в последний момент увернуться и нанести встречный удар по руке с мечом.
Бой перестал быть избиением. Он стал диалогом. Стук дерева о дерево, лязг металла, тяжёлое дыхание. Леон, почувствовав изменение, нахмурился. Его атаки стали острее, рискованнее. Он попытался решительным рывком проломить оборону, ударив щитом в молот, а мечом — в корпус.
И тут Ориан проявил ту самую отчаянную, нерасчётливую силу, что привела его к финишу гонки первым. Вместо того чтобы отступать, он сделал шаг навстречу. Он принял удар щита всем телом, отчего у него перехватило дыхание, но его свободная рука вцепилась в край щита Леона. В тот же миг его молот, с короткого, мощного замаха от бедра, описал дугу и ударил не по телу Леона, а по его мечу.
Удар пришелся в основание клинка, у самой гарды. Дерево, усиленное рунами, встретилось со сталью. Раздался оглушительный лязг. Леон вскрикнул от боли и неожиданности — удар пришёлся точно по пальцам, сжимавшим рукоять. Меч вылетел из его онемевшей руки и упал в песок.
Ориан, всё ещё держась за щит Леона, мощным толчком отправил и самого противника на землю. Леон грузно рухнул на спину, и прежде чем он смог сообразить, что произошло, деревянный наконечник молота уже лег ему на грудь, не причиняя боли, но обозначая полный контроль.
Ориан стоял над ним, тяжело дыша, пар шёл от его разгорячённого тела. В его глазах не было злорадства, только усталая, жёсткая решимость.
Леон, поваленный, посмотрел на свою пустую руку, на меч, лежащий в двух шагах, и беззвучно выдохнул. Он кивнул.
Судья поднял жезл. «Победа Ориана!»
Ориан убрал молот и протянул руку Леону, чтобы помочь ему подняться. Тот, после секундного колебания, принял её. Их бой был честным, и поражение было принято с достоинством. Ориан повернулся и, всё ещё тяжело дыша, посмотрел на своих друзей за пределами круга. Он прошёл.