Каин резко развернулся и, не оглядываясь, покинул круг, оставляя монаха в центре арены, где тот медленно, с достоинством, подошёл подобрать свой посох. Бой окончился. Победитель был определён.
Голос Кассиана, объявившего двухминутную передышку, прозвучал как благословение и как проклятие одновременно.
Воздух над полем, ещё секунду назад наполненный звоном стали, стуком дерева и сдавленными криками, вдруг стал непривычно тихим. Лишь тяжёлое, прерывистое дыхание восьми победителей нарушало эту зыбкую паузу. Паладины-лекари уже спешили к кругам, их сумки раскрывались с тихим шелестом. Правила были строги: можно осмотреть рану, дать глоток бодрящего (но не магического) раствора на травах, втереть охлаждающую мазь, туго перебинтовать растянутый сустав или ссадину. Но золотое сияние исцеляющего света, способное затянуть синяк и снять усталость, было под запретом. Это испытание проверяло не только умение драться, но и выносливость, способность терпеть боль и собираться для нового рывка.
К счастью, по-настоящему сильных повреждений не было. Грум отряхивал песок с плеч, его огромные ладони были красными от ударов по щиту Эльрика, но не более того. Торбен, сидя на корточках, растирал запястье, слегка задетое в последней схватке. Ориан чувствовал, как ноет бок от удара щита Леона и горят мышцы предплечья от непривычных захватов молота.
Каин стоял в стороне от всех, прислонившись спиной к стойке с оружием. Он пил воду из кожаного бурдюка большими, жадными глотками.
Пара минут пролетели с пугающей быстротой. Для кого-то они были наполнены лихорадочными размышлениями о тактике, для кого-то — просто попыткой отдышаться и заглушить звон в ушах.
— Победители первых поединков! Ко мне для жеребьёвки! — Голос Кассиана вновь собрал всех воедино.
Восемь юношей — окровавленных, пропыленных, но не сломленных — подошли к небольшому деревянному помосту. Восемь пар глаз, в которых смешались усталость, надежда и остатки боевого задора, устремились на Кассиана. В его руке снова был знакомый холщовый мешок, а на груди висела табличка с восемью пронумерованными ячейками — от 1 до 8.
— Правила прежние, — коротко бросил Кассиан. — Вытягиваете номер. Я определяю пары.
Очередь подходила к трибуне. Каждый, запуская руку в мешок, словно вытаскивал не деревяшку, а кусок своей ближайшей судьбы.
Ориан вытянул цифру 2.
Торбен, стоявший следом, — цифру 7.
Грум аккуратно вытащил маленький кружок с цифрой 4.
Каин с привычным холодным выражением вынул 1.
Кассиан взял второй мешок. Тишина натянулась, как тетива.
— Первая пара, — его голос был гулким в этой тишине. — Номер 1 и номер 6.
Каин (1) против бойца из команды Лина (6).
— Вторая пара. Номер 2 и номер 7.
Ориан почувствовал, как у него слегка ёкнуло внутри. Он встретился взглядом с Торбеном, который замер с кружком в руке. Ориан (2) против Торбена (7). Друзья. Товарищи по оружию и хитроумному плану. Теперь им предстояло сойтись на песке круга.
— И третья пара. Номер 4 и номер 5.
Грум (4) против парня из команды Леона (5). Гигант с молотом против раненого, но не сломленного воина с мечом и щитом.
— Десять минут на подготовку, — объявил Кассиан, и в его голосе впервые за весь день прозвучала твёрдая, почти человеческая нота. — Используйте их с умом. Следующий круг будет короче, но жёстче. Помните, за что вы сражаетесь.
— Всем встать в круги! — прозвучала команда Кассиана, не терпящая возражений.
Восемь юношей разошлись по своим аренам. Напряжение в воздухе сменилось. Оно стало более острым, более личным. Если в первом круге ещё были сомнения и разведка, то теперь остались — те, кто уже доказал своё право быть здесь. И каждый знал, что по ту сторону круга стоит серьёзный противник.
Как и предсказывал Кассиан, поединки этого этапа пошли гораздо быстрее. Усталость, накопившиеся ушибы и ясное понимание, что на кону уже не просто участие, а место в финальной четвёрке, заставляли действовать решительно, порой — отчаянно.
На круге № 1 Каин сошёлся с тем самым бойцом из команды Лина. Он выглядел как дуэлянт, готовый к смертельному броску. Юноша, наученный горьким опытом прошлого боя, не стал ждать. Он атаковал первым, пытаясь использовать преимущества двуручного меча. Но Каин сегодня был не просто силён — он был воплощённой, сфокусированной яростью. Он не парировал — он уворачивался. Лёгким скольжением тела он пропустил первый удар, ворвался внутрь дистанции, где двуручник бесполезен, и его меч, словно молния, ударил плашмя по предплечью противника. Тот вскрикнул, меч выпал. Ещё одно движение — и клинок Каина уже упирался в горло поверженного врага. Вся схватка заняла меньше минуты. Каин вышел из круга, его лицо было каменной маской холодного удовлетворения.