Самый быстрый и, в своей мощи, почти комичный бой произошёл на круге № 4.
Противник Грума прижал щит к телу, приготовившись к обороне. Грум, не меняя выражения своего простодушного лица, сделал один чудовищный шаг вперёд и нанёс удар. Не техничный, не точный. Просто горизонтальный, сокрушительный размах своим огромным молотом, как будто он хотел снести каменную стену.
Удар пришелся точно в центр щита. Раздался звук, похожий на удар колокола, смешанный с треском дерева. Щит не раскололся — руны держали — но сила удара была такой, что щитоносец, вцепившийся в рукояти, вместе со щитом оторвался от земли и отлетел на пару метров в сторону, кувыркнувшись через голову и грузно шлёпнувшись на песок. Меч выпал у него из пальцев и закатился под ноги судьи.
Грум, не останавливаясь, как разогнавшийся таран, сделал ещё один шаг и занёс свой молот для следующего, уже вертикального удара прямо на лежащего, оглушённого противника. Размах был таким, что, казалось, он собирается вбить беднягу в землю, как гвоздь.
Но судья, побледневший, ворвался между ними, отчаянно размахивая жезлом и крича:
— СТОП! ПОБЕДА ГРУМА! ОСТАНОВИТЕСЬ!
Молот замер в воздухе. Грум, тяжело дыша, опустил оружие и уставился на судью, как бы спрашивая: «Что, уже всё? Я же только размялся». На его лице читалась искренняя неловкость, будто он случайно сломал чью-то игрушку. Его противник, постанывая, пытался подняться, держась за голову и совершенно забыв, где его щит и меч.
И, наконец, круг № 2. Ориан против Торбена.
Здесь не было места грубой силе Грума или холодной ярости Каина. Здесь было нечто иное — тяжёлое, неудобное, но глубоко уважительное противостояние двух друзей.
Ориан, как и Каин, был без щита. В его руках — только одноручный молот. Торбен — с мечом и малым щитом. Преимущество в защите было налицо.
— Не держи зла, — тихо сказал Торбен, поднимая щит.
— И ты не сердись, — ответил Ориан, перехватывая молот.
Гонг прозвучал для них как начало тяжёлой работы.
И работа закипела. Торбен, используя щит, теснил Ориана, пытаясь загнать того к краю. Его меч щёлкал, как оса, стараясь найти путь к незащищённому телу. Ориан, лишённый щита, мог полагаться только на подвижность, удары молота для сдерживания и редкие, рискованные увороты. Молот с глухим стуком встречался с деревом щита, отскакивал, снова заносился. Ориан отступал, чувствуя, как жжёт лёгкие. Он понимал, что в долгой осаде проиграет — щит Торбена слишком надёжен.
Перелом наступил на второй минуте, когда силы уже были на исходе. Торбен, уверенный в своём преимуществе, сделал силовой выпад, чтобы прижать Ориана к границе круга. Меч пошёл в корпус, щит — вперёд, чтобы заблокировать возможный ответ.
И Ориан пошёл ва-банк. Вместо того чтобы отпрыгнуть, он резко нырнул вниз, под удар. Остриё меча пролетело над его плечом, порвав ткань. В этот момент Ориан, оказавшись внутри дистанции, вложил весь вес тела в короткий, восходящий удар рукоятью молота снизу вверх. Удар пришёлся под край щита, прямо в подбородок Торбена.
Раздался глухой щелчок. Торбен откинулся назад, глаза его закатились. Щит опустился. Ориан, не теряя темпа, обошёл его сбоку и, обхватив за грудь, аккуратно повалил на песок. Он опустился сверху, прижимая предплечье к горлу товарища, не давая ему подняться.
Дыхание Ориана было хриплым, прерывистым. Он смотрел в затуманенные от удара глаза Торбена.
Торбен, лежа под ним, несколько секунд просто моргал, приходя в себя, а затем хрипло выдохнул:
— Чёрт… Ловко…
Ориан ослабил хватку, помогая ему сесть.
— Прости, — пробормотал он.
— Ты… опасен. Иди и выигрывай. — Торбен потер подбородок и слабо улыбнулся.
Судья поднял жезл. «Победа Ориана!»
Ориан поднял Торбена. Они стояли, обнявшись за плечи на секунду — победитель и побеждённый, друг и друг, оба знающие, что этот бой был честнее многих.