Лед и смерть столкнулись внутри черного кристалла. Раздался оглушительный хруст — не физический, а магический. Кристалл на посохе Лича покрылся паутиной трещин и погас.
«НЕЕЕЕТ!» — завопил Лич, отшатываясь. Его форма начала расползаться, терять связность. Без филактерия его бессмертие было разрушено.
Но работа Кайлена была закончена. Его тело, лишенное магии и пораженное некрозом, рухнуло на пол, превращаясь в черный пепел.
В этот миг раздался первый крик их сына.
Лич, уже развоплощающийся, издал последний, полный ненависти вопль и выпустил финальную волну Кругом Смерти. Защита Кайлена пала. Волна некротической энергии ударила по комнате.
Акушерка мгновенно умерла. Лира, прикрывшая своим телом колыбель с сыном, почувствовала, как жизнь покидает ее. Но ее последним действием был не крик, а тихий шепот, обращенный к ребенку:
— Живи… ради нас.
Лира положила непонятный сверток ему в руку, который служил оберегом для сына, оберег над которым Кайлен работал с самого первого дня, узнав о беременности жены.
Волна коснулась ее, и она замерла, как прекрасная ледяная статуя, накрывшая своей холодной, но любящей тенью своего сына.
Тишина. Лич сгинул. Дом был разрушен, и только в центре руин, под скульптурой из льда и пепла, что когда-то были его родителями, лежал новорожденный младенец. Он был жив. Его крошечная рука сжимала тот самый амулет-загадку, оставленный отцом. Амулет, который теперь был его единственным наследием, его защитой и его величайшей тайной.
Властитель Леса был побежден. Ценой двух жизней. Но в мире, полном магии и опасностей, остался ребенок, в чьих жилах текла кровь мага льда и чье сердце, возможно, хранило не только лед, но и тепло материнской жертвы. Его история только начиналась.
Глава 2
Прошло шесть лет. На пепелище дома Кайлена и Лиры давно выросла буйная трава, но жители деревни обходили это место стороной, шепча заклинания от сглаза. Лес, лишившись своей темной души, постепенно возвращался к нормальной жизни — дикой, но не злобной. Однако память о страхе и потерях была свежа.
Мальчика назвали Ориан. Это имя дал ему дровосек Торвин, могучий и добрый мужчина с сединой в бороде, который нашел его в руинах, единственного живого среди смерти. Торвин, чья собственная семья погибла от чумы годы назад, взял ребенка как дар свыше.
— Твой отец был великим магом, Ориан, — часто говорил Торвин, грубыми пальцами поправляя одеяло на мальчике. — Он держал в руках саму стужу. Он был сильным и… честным. Он спас нас всех от Ужаса, что жил в Лесу.
Большего он сказать не мог. Не потому, что не хотел, а потому, что не знал. Тайна матери Ориана и подробностей той ночи оставалась запечатанной во льду и пепле.
Ориан рос тихим и замкнутым. Его волосы были темными, как у отца, а глаза — странного, светлого серо-голубого оттенка, словно подернутые утренним инеем. На его тонкой шее всегда висел тот самый амулет — двойной ледяной кристалл, холодный на ощупь, но не причиняющий дискомфорта. Он был его талисманом и частью воспоминаний о семье.
Деревня не приняла его. Для всех он был «Проклятым отродьем», «Сыном Ледяного Призрака». Дети не играли с ним, бросая в него камнями и грязью, если он осмеливался приблизиться.
— Не подходи к нам, чумазый! — кричал сын кузнеца. — От тебя холодом веет, как из могилы!
— Мой папа сказал, что твой отец навел на нас порчу! — визжала девочка из соседнего дома.
Взрослые отводили глаза, когда Ориан проходил мимо. В лавке его обслуживали последним, а на сходках притихали, будто он был носителем дурной вести. Его винили в неурожаях, в гибели скота, в любом малом несчастье. Память о Кайлене-спасителе давно стерлась, остался только образ Кайлена-нарушителя спокойствия, чей сын был живым напоминанием о кошмаре.
Лишь Аграфена, теперь уже совсем седая старуха, иногда тайком подзывала Ориана к плетню и сувала ему в руки леденец или теплую лепешку.
— Не слушай ты их, глупых, — ворчала она, оглядываясь. — Отец твой жизнь за нас отдал. И мать твоя… добрее ее не было. Носи свой камешек, береги его.
Ориан молча кивал. Он привык к одиночеству. Его лучшими друзьями были лес, вернувший себе спокойное достоинство, и его приемный отец. Он помогал Торвину по хозяйству, колол дрова (и делал это с удивительной легкостью) и слушал его бесконечные истории. Ориан любил гулять по лесу, он как будто отзывался ему, даже гуляя ночью он никогда не мог заблудиться и ни разу не встречал диких хищников.