Борвен, потирая подбородок, согласно кивнул.
— Согласен. В защитники, под покровительство Тирана — в гарнизоны и на укрепление рубежей — пойдут те, кто сочетает силу, стойкость и… своеобразную изобретательность. Ориан — его упрямство и способность находить нестандартные выходы пригодятся в осаде. Эльрик — его стратегический ум ценнее грубой силы на стенах. И Грум — одна его фигура на крепостном валу будет сковывать наступление целого отряда. Из него получится отличный «живой бастион».
— Остальные, — заключил Годрик, — показали достойную базовую подготовку, но не выделились яркими специализированными талантами. Они пополнят ряды Сердца Лирии — общие войска, резерв и вспомогательные службы. Там они найдут своё место и, возможно, проявят себя позже.
Они уже собирались позвать Кассиана, чтобы огласить вердикт, как их прервал тихий, но настойчивый кашель. У входа на трибуну стоял молодой паладин-слуга, низко кланяясь.
— Простите за беспокойство, владыки, — почтительно начал он. — Но из Столицы, из Солнечного Шпиля, только что прибыл срочный гонец. У него письмо, адресованное лично архимагу Каэлтану.
Все трое насторожились. Срочные депеши из сердца ордена в разгар испытаний — дело не рядовое.
— Пусть пройдёт, — кивнул Годрик.
Через мгновение в ложу вошёл запылённый гонец в лёгком дорожном плаще с вышитой на груди эмблемой восходящего солнца. Не тратя времени на лишние слова, он достал из-за пазухи узкий, туго скрученный свиток, опечатанный воском с оттиском сияющего солнца — личной печатью канцелярии Серебряного Рассвета. Он поклонился и протянул свиток Каэлтану.
Без лишней суеты архимаг сломал печать тонким щелчком и развернул пергамент. Его радужные глаза быстро пробежали по строкам, написанным чётким, убористым почерком. Лицо его, обычно абсолютно бесстрастное, оставалось таким же, но в уголках глаз собрались лёгкие морщинки концентрации.
— Ну что, Каэл? Какие вести из опочивальни мудрецов? — не выдержал Борвен.
Каэлтан свернул свиток, и тонкий пергамент исчез в складках его рукава.
— Распоряжение из канцелярии, — его телепатический голос прозвучал в их сознании, на этот раз окрашенный лёгкой, металлической ноткой официальности. — Завтра на рассвете наш отряд с новобранцами должен выдвинуться в Золотой Пик. И… ожидается визит Талоса. Он должен прибыть в столицу, как указано, «вместе с подарком».
Имя, произнесённое Каэлтаном, повисло в воздухе, словно вдруг ударил мороз. Талос. Повелитель Разума. Один высших архимагов, чья сфера влияния лежала в области психики, памяти, иллюзий и… манипуляций волей. Личность могущественная, загадочная и оттого глубоко нелюбимая большинством военных за свою непредсказуемость и склонность видеть в людях не солдат, а подопытный материал.
Борвен помрачнел, его брови сдвинулись.
— Этот молчун просто так не приезжает. Да и какой «подарок» может привезти Повелитель Разума? Неприятная личность в нашем королевстве, конечно… — он не стал скрывать своего отвращения.
— Что есть, то есть, — сухо ответил Каэлтан. — Помню его ещё молодым юношей, как он проходил испытания магов. Силён. Но его возможности… особенны. Большая сила иногда меняет людей. И не всегда в лучшую сторону.
Он встал, его тень легла на перила трибуны.
— Будем закругляться здесь. Нужно передать Кассиану наши решения по распределению, пусть объявит итоги. А мне… мне нужно готовиться к убытию. Дорога в столицу неблизка, и встреча с Талосом потребует… сосредоточенности.
— Каэлтан, — вдруг сказал Борвен, тоже поднимаясь. — Я тоже поеду. В столицу. Больно уж приглянулись мне эти новобранцы. Поучу их лучше столичных теоретиков с их запылёнными свитками. Если, конечно, Повелитель Серебряного Листа не против, — он повернул свой взгляд к Годрику, и в его глазах мелькнул тот самый скрытый огонь, что выдавал в нём не просто начальника учения, а человека, чей истинный статус был гораздо выше.