— Хе-хе… — звук вышел скрипучим, ржавым, будто давно не смазанный механизм. — Твоя печать сильна, Тиран… — он произнёс имя с насмешливым почтительным шипением. — Но я… сильнее.
Он замолчал, прислушиваясь к своему телу, к миру за каменными стенами.
— Но сейчас… я очень слаб. Пробудился… но не могу освободиться… Пока… Сколько же веков прошло?.. — Его золотые зрачки метались в темноте, словно читая невидимые летописи времени. — Даже спустя столько лет… ощущаю, как мир трепещет. Скоро… скоро будет очередное открытие Врат. И это будет… нежить. Отец по прежнему держит свой мир для меня закрытым… ну чтож, наведаемся к нежити.
Он закрыл глаза, и странное золотое сияние под веками угасло, оставив только чёрный свет могилы. Его разум, однако, не спал. Он оторвался от иссохшей плоти и ринулся вниз. Не в землю, а сквозь слои реальности, через барьеры, поставленные богами и магами, в туманную, отравленную сферу, где обитали отвергнутые.
Он очутился в горной местности, лишённой всего живого. Здесь не было ни солнца, ни звёзд — только вечное, бархатисто-чёрное небо, изредка разрываемое молчаливыми, беззвучными всполохами сизого грома. Чёрные, острые как бритва скалы вздымались к небу. С них, словно слёзы мёртвой земли, сочились и падали вниз тонкие ручьи зелёного света — вязкой, фосфоресцирующей жидкости, которая скапливалась в ядовитых озёрах внизу, давая призрачное, отравленное свечение.
А внизу… внизу была армия.
Ей не было видно конца и края. Она заполняла долину, карабкалась по склонам, стояла плотными, безмолвными рядами. Безобразные твари на четырёх костлявых конечностях с бледной, лоснящейся кожей и слишком длинными когтями-серпами. Скелеты в истлевшей коже и ржавых кольчугах, сжимающие кривые мечи и секиры. Зомби в обломках доспехов, с пустыми глазницами, из которых сочился тот же зелёный свет. Бесплотные духи, закованные в видимые лишь наполовину цепи и шлемы, бесшумно парившие над землёй. И всадники — массивные фигуры в кроваво-красных латах, от которых веяло древней, нечеловеческой яростью, элита этого кошмара.
А в самом центре, на возвышении, стоял её предводитель. Огромный рыцарь в чёрной, будто воронёной броне, покрытой замысловатыми рунами страдания. От его плеч ниспадал не плащ, а живые сгустки тьмы, клубящиеся и перетекающие, как пепел после великого пожара.
Человек (если его можно было так назвать) стоял на отдалённом уступе, наблюдая за этой леденящей душу картиной. Он сделал пару шагов вперёд, к краю, его иссохшая фигура казалась смехотворно хрупкой на фоне этого вселенского зла.
И вдруг — тишина.
Не просто прекращение звука. Это был активный, давящий гнет молчания. Гомон, скрежет, лязг, стоны — всё разом смолкло. Человек почувствовал это кожей спины и медленно обернулся.
Вся долина, каждая тварь, каждый скелет, каждый дух, замерли. Тысячи, десятки тысяч пар пустых глазниц, светящихся точек, прорезей в шлемах — все они были теперь устремлены на него. На одинокую, тощую фигуру на скале.
Только чёрный рыцарь не смотрел. Он исчез со своего места.
Человек почувствовал леденящее дыхание пустоты за спиной и медленно, с невозмутимостью, которой позавидовал бы любой монах, развернулся обратно, к краю обрыва.
Теперь чёрный рыцарь стоял перед ним, в двух шагах. Его исполинская фигура заслоняла и без того мрачный горизонт. Из прорезей его шлема пылали два ослепительно-белых огня, лишённых зрачков, полных бездумной, всепоглощающей ненависти. В ответ золотые глаза человека мерцали холодным, интеллектуальным презрением.
Рыцарь не стал медлить. Он даже не издал рыка. Он просто занёс свой чудовищный двуручный меч, чёрный, как сама ночь, и клинок, способный разрушить крепостную башню, обрушился вниз с титанической силой. Удар был рассекающим, направленным от плеча к бедру, чтобы развалить хрупкую фигуру надвое.
Удар не достиг цели.
Он был остановлен. Не щитом, не заклинанием. Двумя пальцами левой руки человека. Большим и указательным. Они сомкнулись на лезвии в сантиметре от его иссохшего плеча.
Эффект был сокрушительным. От точки соприкосновения во все стороны рванула ударная волна невидимой силы. Камни на уступе треснули и взлетели в воздух, рассыпаясь пылью. Ветер взревал, вырывая клочья зелёного тумана из долины и разметая их по чёрному небу. Даже неподвижные ряды нежити внизу качнулись, словно колосья под порывом бури.