— Перед заходом в поток, — сказал он, — очистите сознание. Постарайтесь ни о чём не думать. И самое важное — полностью выдохните весь воздух из лёгких. После этого шагните в пелену. Не прыгайте. Просто переступите.
Среди новобранцев послышался сдержанный гул. Один из парней, тот самый, что выиграл долгий бой в первом раунде, не удержался:
— Простите, господин архимаг… а зачем выдыхать-то весь воздух?
Ответ пришёл не от Каэлтана, а сзади. Борвен, наблюдавший за всей процедурой с усмешкой, громко фыркнул и расхохотался своим раскатистым, грубоватым смехом.
— А то, парень, лёгкие разорвёт! — прокричал он, явно наслаждаясь эффектом. — Разность давлений, магия пространства… В общем, слушайся умных людей и выдыхайся! Ха-ха!
Под его хохот, который немного снял напряжение, новобранцы начали послушно делать глубокие вдохи и шумные выдохи, готовясь шагнуть в мерцающую, загадочную синеву врат, за которыми ждала столица империи — Золотой Пик.
Первым, без тени колебания, шагнул в мерцающую голубую пелену Каэлтан. Его фигура растворилась в искажённом свете, будто её и не было. За ним, с холодной решимостью, последовал Каин. Остальные новобранцы, один за другим, делали глубокий выдох и переступали порог.
Ориан с Эльриком переглянулись. В глазах друга читалась та же смесь трепета и решимости. Они кивнули друг другу почти одновременно, как будто давая последнее напутствие перед прыжком в бездну. Сделав последний, шумный выдох, Ориан шагнул вперёд.
Мир перевернулся. Вернее, он перестал быть миром. Это был не полёт и не падение. Это было… разделение. Ориан одновременно почувствовал пронизывающий до костей ледяной холод и обжигающий, сухой жар. Его сознание помутнело, словно кто-то влил ему в голову густой, тяжёлый туман. А потом в висках ударила головная боль — не резкая, а глухая, давящая, будто мозг сжимали в тисках изнутри. Он зажмурился, пытаясь не потерять равновесие в этом несуществующем пространстве.
И так же внезапно, как началось, всё закончилось. Ощущение твёрдой почвы под ногами. Прохладный, свежий воздух. Ориан открыл глаза.
Он стоял в совершенно идентичном круглом зале из того же синего камня. С той же ареной-площадкой в центре и чёрным обсидиановым диском, который теперь лишь слабо дымился, как остывающий уголь. Вокруг него, пошатываясь, стояли или поднимались его товарищи. Картина была не самой бодрой. Несколько человек упали на колени, их тело сотрясали спазмы, и они отдавали скудный обед обратно земле. Другие, бледные как полотно, сидели, держась за головы. У Ориана кружилась голова и ныло всё тело, но он, к своему удивлению, остался на ногах, лишь слегка пошатнувшись.
Их уже встречал новый маг — на этот раз в, переливающихся синих и бирюзовых одеяниях, напоминающих о глубине океана. Его глаза были спокойными, как гладь лесного озера. Маг воды тихо беседовал с Каэлтаном, который выглядел совершенно неизменным, будто вышел прогуляться в соседнюю комнату.
На фоне общей «потери боеспособности» выделялись двое. Каин стоял, выпрямившись, лишь слегка побледнев, его лицо выражало лишь лёгкое раздражение. И Лин. Маленький лысый монах выглядел так, будто он просто вышел из двери. Его дыхание было ровным, лицо спокойным, даже умиротворённым.
Последним, с лёгким хлопком искажённого воздуха, из портала вышел Борвен. Он оглядел кучку зелёных новобранцев, и его лицо расплылось в знакомой, слегка ехидной ухмылке.
— Ну что, попробовали столичного варенья? — громко поинтересовался он. — Ладно, не унывайте. У вас есть две минуты, чтобы отдышаться и собрать внутренности обратно. Потом — снова в путь. До самых ворот Золотого Пика ещё часа три пешего хода.
Пока новобранцы приходили в себя, для сопровождения уже готовили свежих, отдохнувших лошадей — шесть для паладинов, и отдельно, более статных скакунов для Каэлтана и Борвена.
Ориан, отойдя от приступа тошноты, окинул взглядом новое место. Поражала не столько разница, сколько схожесть. Та же каменная ограда, те же бараки, та же организация. Только на плащах дежурных паладинов красовалась уже не эмблема Серебряного Листа (городского гарнизона), а гордый, лучезарный знак Золотого Пика — стилизованное сияющее солнце. Повязки портальщиков на их плечах были точно такими же — со спиралью и вратами.
Когда две минуты истекли, колонна построилась снова, но теперь темп её движения был куда скромнее. Шли медленнее, осторожнее, будто боялись, что резкое движение снова вывернет желудок наизнанку.