Раз в несколько месяцев деревню посещали паладины Ордена Серебряного Рассвета. Они приезжали на могучих конях, в сияющих доспехах, с плащами, на которых был вышит символ восходящего солнца. Их целью было убедиться, что со смертью Лича проклятие с этих земель окончательно снято и что новые темные силы не придут на опустевшее «место силы».
Для Ориана их появление было настоящим праздником. Он, прячась за углом сарая или забираясь на забор, с восторгом смотрел на этих совершенных воинов. Их доспехи звенели, их голоса звучали уверенно и добро, а их присутствие наполняло воздух ощущением безопасности и чистоты. Они были полной противоположностью тому темному, холодному наследию, которое он в себе носил.
— Папа, — как-то раз спросил он Торвина, — а я тоже могу стать паладином? Торвин тяжело вздохнул, глядя на сияющие глаза мальчика.
— Паладины… они служат Свету, сынок. Их сила — в вере и горячем сердце. — Он посмотрел на амулет на груди Ориана. — Твоя сила… она другая. Холодная.
— Но я могу научиться! — настаивал Ориан. — Я буду самым лучшим паладином! Я буду защищать всех, как они! Чтобы все перестали меня бояться!
Однажды зимой, когда Ориану было семь, на деревню напала стая голодных волков. Заборы трещали под их натиском. Торвин, схватив топор, выбежал из дома, велев Ориану не выходить.
Но мальчик, прильнув к окну, видел, как один из волков прорвался и устремился к их крыльцу. Сердце Ориана заколотилось. В глазах потемнело от страха. Ориан решил выйти на помощь отцу, взяв свой топор. И в этот миг амулет на его груди вспыхнул тусклым синим светом.
Волк изменивший свою цель с Торивина на маленького мальчика, уже готовый к прыжку, вдруг замер, затрясся и с подвыванием отпрянул, будто наткнулся на невидимую ледяную стену.
В тот вечер Торвин долго и внимательно смотрел на своего приемного сына, на амулет и на иней, странным образом выступивший на окнах дома у того места, где стоял Ориан.
— Сила твоего отца живет в тебе, мальчик, — тихо сказал он. — Но людской страх сильнее любого волка. Показывать ее нельзя. Никому. И особенно… паладинам. Их свет может счесть твой дар тьмой.
Ориан снова молча кивнул, сжимая в ладони холодный кристалл. В его душе зародился болезненный разлад. Он восхищался воинами в сияющих доспехах, мечтая присоединиться к ним. Но его собственная сила была тихой, холодной и пугающей для всех. Он чувствовал странный холодок внутри, успокаивающую пустоту, когда был напуган или зол. Он не понимал, что это. Но он знал, что это его единственное наследие. И его величайшая тайна. Тайна, которая могла навсегда закрыть ему путь к его мечте.
С того дня, как Ориан осознал леденящую сущность своего дара, в его душе началась война. Он видел, как от его случайного взгляда летом запотевала, а зимой замерзала вода в кружке. Чувствовал, как в гневе воздух вокруг него становился стылым. Эта сила была частью его, такой же естественной, как дыхание, но она пугала его. Она была темной, холодной, не такой, как теплое, лучезарное сияние паладинов.
Он снял амулет. Не выбросил — он не мог предать память отца так окончательно. Он убрал его в старую деревянную шкатулку, которую смастерил для него Торвин, и поставил ее под свою кровать. Напоминание. И предостережение.
«Я не буду использовать эту силу, — поклялся он себе. — Я буду добрым. Я буду помогать людям. И тогда они увидят, что я не монстр. Тогда паладины примут меня».
Он стал стараться изо всех сил. Таскал воду для самых немощных старух, хотя те брали ведра с опаской и молча отворачивались. Помогал чинить заборы, работая молча и не поднимая глаз. Он улыбался, даже когда в него бросали грязь, сжимая кулаки и заставляя ледяные мурашки под кожей утихнуть.
И вот, когда отряд паладинов в очередной раз прибыл в деревню, Ориан, набравшись смелости, подошел к их капитану, сэру Каэлену. Рыцарь был молод, но его лицо дышало уверенностью и спокойной силой, которую Ориан так жаждал обрести.
— Господин паладин? — тихо сказал Ориан.
Сэр Каэлен обернулся. Его взгляд, ясный и проницательный, упал на мальчика. Ориан почувствовал, как под этим взглядом ему хочется съежиться, словно он что-то скрывает.
— Да, дитя? Чем я могу тебе помочь?
— Я… я хочу стать паладином. Как вы. Скажите, как… как вступить в ваши ряды?
Паладин мягко улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень сожаления. Он знал, кто этот мальчик. Легенда о ледяном маге и его выжившем сыне была известна и за пределами деревни.