Ориан, пошатываясь от остаточного головокружения, заметил, что Лин идёт недалеко. Решившись, он прибавил шагу и поравнялся с монахом.
— У нас как-то не было возможности познакомиться, — сказал Ориан, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Меня зовут Ориан.
Лин повернул к нему своё невозмутимое лицо. На нём не было ни высокомерия, ни отчуждённости. Он дружелюбно, почти по-детски улыбнулся и крепко пожал протянутую руку. Его хватка была твёрдой, но не показной.
— Я Лин. Рад познакомиться, Ориан.
— Скажи… — Ориан понизил голос. — Как ты так хорошо перенёс переход? Ты и Каин… вы выглядели, будто просто вышли на улицу.
Лин мягко улыбнулся, его тёмные глаза блеснули пониманием.
— Каин… вероятно, уже имел опыт и сильную волю. А я… я монах. Мы очень плотно работаем с внутренней энергией. С энергией жизни. — Он сделал паузу, подбирая слова, понятные не-монаху. — Когда маг объявил, что портал будет забирать жизненную силу, я понял механизм. Поэтому я… заранее подготовился. Направил поток своей ци навстречу энергии портала. Не стал сопротивляться отбору, а… сознательно отдал часть. Поэтому я почти не почувствовал последствий. Организм не испытал шока.
Ориан смотрел на него, поражённый. Ци. Он слышал это слово впервые.
— Ци? — переспросил он.
Лин кивнул, его лицо стало серьёзным, учительским.
— Да. Это… мастерство, принадлежащее монахам. Очень долгое и непростое в оттачивании. Это не магия, не сила мышц. Это управление тем, что уже есть внутри. Поэтому в мире мало кто знает и практикует такое понимание энергии.
Ориан шёл рядом, переваривая эту информацию. Мир, оказывается, был гораздо сложнее и полон скрытых путей к силе. И один из таких путей шёл рядом с ним, в лице этого тихого, улыбчивого мальчишки в простой одежде. Дорога к столице обещала быть долгой не только в плане расстояния, но и в плане открытий.
Идти рядом с Лином было странно. Этот молчаливый, почти призрачный мальчишка, оказывается, мог говорить, и его слова были такими же спокойными и выверенными, как его движения в бою. Ориан, всё ещё чувствуя лёгкое подташнивание, решил удовлетворить своё любопытство.
— Лин, а почему ты решил стать паладином? — спросил он осторожно. — Я видел, как ты обращаешься с посохом, как преодолевал испытания. Монахи, видимо… очень боевой вид воинов.
Лин не ответил сразу. Он шёл несколько секунд, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине тёмных глаз что-то шевельнулось — тень, отброшенная далёким пожаром.
— Моих родителей, — начал он тихо, так тихо, что Ориану пришлось прислушаться сквозь шум шагов колонны, — и моих учителей убили демоны.
Ориан замер внутренне. Он ожидал чего угодно — стремления к силе, долга, традиции — но не такой прямой, обжигающей боли.
— Демоны-разведчики слишком зачастили в наших краях, — продолжал Лин, его голос оставался ровным, но в нём появилась стальная нить. — Их всё чаще встречают в лесах и горах. Но тогда… тогда пришёл не разведчик. Пришёл сильный боевой отряд. — Он на мгновение сомкнул веки. — Монахов в мире осталось очень мало. Наше учение… оно не грезит местью. Оно учит отпускать, принимать, находить гармонию даже в утрате. Но я… я поддался. Я хочу не только постигать ци. Я хочу сражаться. Сразить всех виновников гибели моего рода. — Он посмотрел прямо на Ориана, и в его взгляде теперь горела не ярость Каина, а холодная, абсолютная, как лезвие бритвы, решимость. — Но для этого мне нужно стать сильнее. Сильнее, чем любая месть. Орден, Солнечный Шпиль… это путь.
Ориан почувствовал ком в горле. Он вспомнил разбитый нос, унижение от поражения, но это было ничто рядом с той пустотой, что сквозила в словах монаха.
— Прости, — пробормотал он. — Не следовало касаться личного.
— Не извиняйся, — Лин качнул головой, и его лицо снова смягчилось почти улыбкой. — Ты спросил честно. И ты тоже… ты не похож на остальных. Твои глаза видели что-то похожее.
Это была неловкая попытка дать Ориану возможность ответить тем же. И Ориан, к своему удивлению, согласился.
— Демон-разведчик… один, — начал он. — Он подошёл слишком близко к нашей деревне, когда я был в лесу. Не такой, как в твоей истории, наверное, но… Я смог его одолеть.