Лин повернул к нему голову, и на его лице впервые появилось неподдельное, живое изумление.
— Один? — переспросил он. — Ориан, даже один разведчик — это очень сильное, хитрое существо. Для обычного, необученного человека… это почти верная смерть. Ты говоришь серьёзно?
— Серьёзно, — кивнул Ориан, не вдаваясь в детали. — Мне повезло.
Лин долго смотрел на него, его взгляд стал оценивающим, почти как у Каэлтана, но без того скрытого подозрения.
— «Везение» редко убивает демонов, — заметил он наконец, но не стал давить. Вместо этого он сменил тему, словно предложив Ориану отвлечься от тяжёлых воспоминаний. — Ты спрашивал про ци. Моя цель в Ордене — попробовать совместить искусство Света паладинов с внутренней энергией монахов. Это… новый путь. Возможно, тупиковый. Но я должен попробовать.
Он помолчал, глядя на дорогу, убегающую вперёд, к сияющему вдали золотому отблеску столичных шпилей.
— Скоро откроются Врата. И пойдёт нежить. Для нас, монахов, она… особая проблема. Энергию ци у нежити… умеют чувствовать и поглощать вампиры. Когда они пьют кровь человека, они всасывают не только жизненные соки, но и его ци, его жизненную силу. Именно поэтому они — главные враги монахов. Они не просто убивают. Они пожирают самую суть.
Эта информация была для Ориана новой и зловещей. Он знал про нежить из страшных сказок, но чтобы у неё были такие… специализированные охотники за силой…
— Спасибо, Лин, — искренне сказал Ориан. — За рассказ. Много нового… и важного.
— Мы все идём одной дорогой, — просто ответил монах. — Знать слабости врага — уже половина победы.
Голова у Ориана снова заныла, напоминая о последствиях портального перехода. Он почувствовал, что темп, заданный Лином, для него сейчас чуть быстр.
— Пожалуй, я немного отстану, голова ещё не отошла, — извинился он.
Лин понимающе кивнул.
— Отдыхай. Мы ещё успеем поговорить. Дорога длинная.
Ориан сбавил шаг, позволив монаху уйти вперёд. Через пару минут он снова оказался рядом со своей «компашкой». Эльрик, Торбен и Грум шли кучно, о чём-то оживлённо споря. Эльрик, размахивая руками, что-то доказывал Торбену, а Грум слушал, изредка вставляя своё весомое «угу» или «не-а». Ориан присоединился к ним, и Торбен, прервав спор, спросил:
— Ну что, разведал у монаха секреты бессмертия? От портала-то он даже не поморщился.
— Не бессмертия, — устало улыбнулся Ориан, потирая виски. — А кое-что поинтереснее. Про ци, про вампиров… И про то, что у всех нас, оказывается, есть веские причины оказаться на этой дороге.
Он не стал вдаваться в подробности рассказа Лина, но общий смысл, видимо, передался. Компания замолчала на пару минут, каждый думая о своём — о погибших родных, о демонах в лесах, о невидимой энергии внутри и о врагах, которые придут за ней. Дорога к Золотому Пику теперь казалась не просто путём к славе, а долгим, трудным путём к той силе, что позволит защитить то, что ещё осталось, и отомстить за то, что было отнято.
Глава 17
По мере продвижения на восток, климат стал мягче. Конец осени здесь был не таким суровым, как в окрестностях Серебряного Листа. Воздух ещё хранил последнее дыхание уходящего тепла, хотя в тени и от ледяного ветра с гор уже чувствовалось приближение зимы. Но всё затмевало то, что открылось их взору впереди.
Вдали, за пологими холмами и аккуратными фермерскими угодьями, вздымалась к небу огромная гора. Но это была не просто гора. Это была цитадель. Её вершина не была острой — она казалась срезанной, и на этом искусственном плато, вгрызаясь в скальную породу и устремляясь ввысь, стоял исполинский замок. Его стены были сложены из светлого, почти белого камня, а бесчисленные крыши, шпили и башенки сияли чистым, ярким золотом, отражая лучи заходящего солнца. Это был Солнечный Пик. Сердце человеческих земель. Острая скала и высеченный в ней город-крепость.
Солнце, клонящееся к горизонту, заливало всё вокруг густым, медово-оранжевым светом. Этот свет преображал действительность. Белый камень стен отливал розовым и персиковым, золотые крыши пылали, как живые угли, а длинные тени от башен ложились на склоны, добавляя картине глубины и величия. Вид был настолько чарующим и волшебным, что у многих новобранцев перехватило дыхание. Даже Каин на мгновение замедлил шаг, его холодные глаза скользнули по сияющим шпилям с неприкрытым признанием — да, вот она, истинная сила и слава.