Ориан почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он кивнул и отступил в сторону, пока группа под руководством паладина Эндро стала двигаться к длинному, низкому зданию в глубине плаца.
Когда звуки шагов стихли, и они остались вдвоём в начинающихся вечерних сумерках, Кадвал подошёл ближе. Его лицо было обращено к Ориану с безграничным теплом.
— Напомни, как тебя зовут, дитя, — попросил он, но в его тоне не было вопроса, а было напоминание о доверии. — Дитя мага льда.
Ориан потупил взгляд, глядя на свои поношенные ботинки, в которых он прошёл немало земель. Но голос его прозвучал твёрдо, когда он произнёс:
— Ориан.
Кадвал по-доброму улыбнулся, и морщинки вокруг его глаз стали ещё глубже.
— Ориан… Ты — молодец. Я вижу внутри тебя свет. Тот самый, что мы, «Сердца», ищем в каждом. Орден примет тебя. Примет таким, какой ты есть. — Он сделал паузу, и его голос стал ещё тише, почти шепотом, полным обещания. — А твою тайну… я никому не поведаю. Пока ты сам не будешь готов.
Ориан поднял голову, и его глаза встретились с мудрым взглядом старца.
— Ты — яркий пример, — продолжал Кадвал, — того, как внутреннее желание добра, желание защищать, может преодолеть любые преграды. Даже… наследственную холодность силы. Богиня Лира ценит не тех, кто родился в свете. Она ценит светлые сердца, которые человек выковывает сам. В борьбе. В борьбе с тьмой вокруг. И в борьбе с истинной, самой глубокой сущностью внутри. Ты выковал такое сердце, Ориан. Не забывай этого.
Слова старого паладина падали, как тёплый летний дождь на иссохшую землю. В них не было осуждения за скрытую силу льда, а было признание выбора. Признание той борьбы, которую Ориан вёл с самим собой все эти годы.
— Спасибо, брат Кадвал, — выдохнул Ориан, и в его голосе впервые за долгое время не было ни вызова, ни сомнения, а была чистая, детская благодарность. — За ваши слова. И… за молчание.
Кадвал кивнул, его улыбка стала ещё теплее.
— Ступай. Твои друзья ждут. И помни — моя дверь всегда открыта для разговора. Для любого.
Ориан ещё раз кивнул, осознал странную смесь облегчения и новой ответственности, развернулся и быстрым шагом, почти бегом, бросился догонять уходящих в вечернюю мглу товарищей. Они уже скрывались за дверью длинного барака, где начиналась их новая, жизнь паладинов. Но теперь он шёл туда не с грузом одной тайны, а с тихим, тёплым знанием, что в этом огромном, холодном замке есть хоть один человек, который знает. И который верит в него.
Зайдя внутрь, Ориан был приятно удивлён. Вопреки ожиданиям от суровой крепости, внутри царила атмосфера простоты, чистоты и крепкого, надёжного порядка. Стены, пол и даже потолок были сделаны из тёмного, хорошо отполированного дерева, источавшего лёгкий смолистый запах. Всё было вычищено до блеска, ни пылинки, ни соринки. Вдоль длинного центрального коридора с равными интервалами горели матовые светильники, наполняя пространство тёплым, неярким светом. От коридора ответвлялись двери — видимо, в жилые комнаты. Дверные проёмы были невысокими, заставляя даже среднего роста парней слегка пригибаться.
Все шестнадцать новобранцев столпились вокруг паладина, который стоял, прислонившись к косяку одной из дверей, и что-то объяснял. Ориан бесшумно встал с краю, рядом с Эльриком, который тут же прошептал:
— Комнаты по пять-шесть человек. Есть и на четверых.
Эндрю, заметив Ориана, кивнул, давая понять, что он вовремя, и продолжил, его голос был ровным и деловым:
— …Итак, основные правила и распорядок. Запомните их. От них зависит не только ваша учёба, но и покой ваших товарищей, а в будущем — и ваши жизни.
Он начал загибать пальцы одной руки, перечисляя:
— Первое. Подъём. Звон колокола на центральной башне в пять часов утра. У вас есть пятнадцать минут, чтобы привести себя и свою койку в порядок. Постель должна быть заправлена — углы острые, одеяло без складок. Личные вещи — в тумбочке у кровати или в общей нише, если таковая имеется. Беспорядок карается дополнительными нарядами.
— Второе. Утренняя молитва и построение. В пять двадцать все должны быть в полной форме на центральном плацу. Молитва Свету, затем — осмотр старшим по казарме. Опоздание — пять кругов по плацу с полной выкладкой. За каждую минуту — дополнительный круг.
— Третье. Завтрак. С шести до шести тридцати в столовой. Есть всё, что дают. Пища простая, но питательная и даёт силы. Выбрасывать еду запрещено.