— Вы — не единственные новобранцы в этом году. Столица, солнечный Пик, набрал и подготовил свою партию первой — двести семьдесят человек. — Эта цифра повисла в воздухе, заставляя осознать масштабы Ордена. — Но их сразу отправили. На юг, в Пустынные земли.
— Орочьи вожди объединились под одним воеводой. Их орды сейчас терзают южные границы. Орки — не самая страшная угроза в этом мире, но их много, и они жестоки. Новобранцы отправлены для усиления гарнизонов и получения первого боевого опыта.
Он посмотрел на их задумчивые лица, задерживая взгляд на странной четвёрке из первой комнаты.
— Вам повезло, что вы попали сюда, в самое сердце учёбы. Цените это. Ваша подготовка будет глубже. Теперь — свободное время до вечерней молитвы. Час. Лучше потратьте его с умом: познакомьтесь друг с другом, приведите вещи в порядок, отдохните. Завтра всё начнётся по-настоящему.
Они вернулись в свой коридор. Ориан и Эльрик зашли в комнату первыми. Каин вошёл следом, молча снял плащ и улёгся на своей койке, уставившись в потолок. Лин вошёл последним, тихо закрыв дверь. Наступила напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в маленьком камине и тяжёлым вздохом Эльрика, снимающего сапоги. Четыре очень разных юноши, запертые в одной комнате на долгое время. Их война была отложена, но их первое, самое неудобное сражение — сосуществование — начиналось прямо сейчас. И до сбора на молитву и последующего отбоя оставался целый час.
Глава 18
Первым нарушил тягостное молчание Ориан. Он откашлялся, сидя на краю своей койки.
— Давайте… давайте ещё раз познакомимся, — сказал он, стараясь звучать дружелюбно. — Хоть мы друг о друге уже кое-что знаем… но просто представимся. Кто откуда, и… ну, немного о себе.
Он начал первым.
— Меня зовут Ориан. Я из деревни у Холмистого леса, это на севере. До ордена… занимался тем, что было нужно — рубил лес, охотился, занимался плотничеством. Пришёл сюда, чтобы стать сильнее и защищать тех, кто нуждается в помощи.
Эльрик, сидевший рядом, кивнул в поддержку.
— Я Эльрик. Из Серебряного Листа. Мой отец — стражник, мать — кухарка. Я всегда больше любил книги, чем мечи. Читал всё подряд — историю, тактику, и многое другое. Пришёл… чтобы применять знания на деле. И чтобы смотреть вперёд, а не только в страницы прошлого.
Все взгляды, перешли на Лина. Монах сидел на своей койке в позе полулотоса, его руки покоились на коленях.
— Я Лин. Родом из монастыря в горах, что находится в западных землях. С детства учусь пути ци — внутренней энергии. Наш орден… был немногочисленным. Я пришёл сюда, чтобы соединить это учение со Светом паладинов и найти своё место в грядущей битве.
После его тихих, чётких слов, в комнате снова воцарилась тишина. Три пары глаз теперь были устремлены на четвёртого обитателя комнаты. Каин неподвижно лежал на спине, уставившись в темноту потолка, его руки были сложены на груди. Казалось, он их не слышал.
Секунды тянулись, становясь неловкими. Вопросы витали в воздухе, давящие и невысказанные. Почему принц великого Дома Пламени ушёл из семьи? Почему он, явно обладающий силой, не зарегистрирован как маг? Почему за ним гнался слуга его отца? И главное — зачем ему, наследнику власти и богатства, вообще нужно было становиться простым паладином?
Лин, чьё спокойствие, казалось, не знало границ, наклонил голову в сторону койки Каина.
— Ты отличный воин, Каин, — мягко произнёс он. — Я многие годы оттачивал бой с шестом, но твоя техника… она превосходит многое из того, что я видел.
Каин не повернулся. Его голос прозвучал резко, как удар хлыста, разрезая попытку диалога.
— Мне не нужна твоя похвала, коратышка. Ты просто слабак. И вообще — заткнитесь все. — Он резко повернулся на бок, лицом к каменной стене, отрезав себя от комнаты. — Переход был сложным. Вам и сна не хватит, чтобы восстановиться. Цените каждую минуту отдыха, что вам дали. Используйте её с умом.
Грубость была откровенной, но… в его словах была и доля правды. Усталость после портального перехода действительно накрывала волной, стоило остановиться. Ориан и Эльрик переглянулись. Спорить с Каином в первую же ночь не было ни сил, ни желания. Молча, они скинули сапоги и улеглись на своих койках, стараясь устроиться поудобнее на непривычно жёстких матрасах.
Лин же не стал ложиться. Он плавно соскользнул с койки на чистый деревянный пол и снова принял позу лотоса, его спина выпрямилась, дыхание замедлилось и стало почти неслышным.