Эльрик, лежавший рядом, не удержался и приподнялся на локте, прошептав:
— Лин… это монахи так… отдыхают?
Лин, не открывая глаз, чуть заметно улыбнулся и так же тихо ответил:
— Не совсем. Это поза для медитации и концентрации. Для сбора и гармонизации внутренней энергии. Для меня это сейчас полезнее простого отдыха.
Больше никто не разговаривал. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Ориана и Эльрика, постепенно погружавшихся в дрёму, бесшумным присутствием Лина и напряжённой, почти осязаемой тишиной, исходившей от повёрнутой к стене спины Каина.
Ровно через час в коридоре раздались чёткие шаги и голос Эндро:
— На вечернюю молитву! Строй у выхода!
Молитвенное помещение, куда их привёл Эндро, было не таким, как днём. Теперь оно было погружено в полумрак, освещённое лишь десятками тонких восковых свечей, установленных в нишах стен и перед большим витражом с символикой Триады. Воздух был тёплым и пахнул воском и сушёными травами.
Перед тем как войти, Эндро остановил их.
— Молитва — одно из важнейших действий паладина, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали все. — Произнося священные тексты, вы ведёте общение с Триадой, восхваляя её принципы: Мудрость (Тиран), Сострадание (Лира) и боевой дух (дракон Бахмут). Пока вы юны и ваша вера лишь зарождается, вы, возможно, ничего не почувствуете. Но опытные паладины, чья вера искренна и прочна, через молитву получают благословение — их боевой дух крепнет, раны затягиваются быстрее, а воля становится несгибаемой. Это также основное умение братьев и сестёр из «Сердец Лиры». Со временем вы будете изучать специальные молитвы — для лечения, укрепления духа союзников и изгнания нечистой силы.
Он распахнул массивную дверь.
— Сегодня — просто послушайте и повторяйте за мной. Сосредоточьтесь на словах.
Внутри они встали в ряды перед низкими скамьями. Эндро встал впереди, лицом к витражу. Он не стал читать что-то сложное. Его голос, низкий и размеренный, начал произносить простые, ритмичные строки, больше похожие на клятву или гимн, чем на религиозное песнопение.
Новобранцы, некоторые шёпотом, некоторые просто шевеля губами, повторяли за ним. Слова были простыми, но в этой тишине, при мерцающем свете свечей, они наполнялись смыслом.
Лин стоял с закрытыми глазами, его губы едва двигались, но по его расслабленной позе было видно, что он входит в состояние глубокой концентрации, возможно, пытаясь почувствовать ту самую энергию Света, о которой говорил Эндро. Каин стоял по стойке «смирно», его лицо было каменной маской, и он повторял слова бесстрастно, механически, будто выполняя ещё одно упражнение.
Молитва длилась недолго, минут десять. Когда Эндро произнёс последнее слово и склонил голову, в зале повисла тихая, умиротворяющая тишина. Никто не шевелился. Даже самые скептически настроенные чувствовали странный покой, лёгкость после дневной усталости.
— На отбой, — тихо сказал Эндро, обернувшись к ним. — Помните слова. Завтра они могут придать вам сил больше, чем завтрак.
Возвращаясь в казарму в полной темноте, освещаемые лишь факелами в руках дежурных, новобранцы уже не болтали. Каждый нёс с собой эти простые слова и ту тихую, сосредоточенную атмосферу, в которой они прозвучали. Для них это пока было лишь ритуалом. Но семя было посажено. А в комнате № 1 их ждала тишина, тёмные окна и жёсткие койки, на которых предстояло провести первую ночь в их новом доме.
Первый удар колокола, тяжёлый и звонкий, прокатился по каменным стенам цитадели, проник сквозь толстые стены и ворвался в комнаты, как физический толчок. Пять утра.
Лин уже не спал. Он сидел на полу в своей бесшумной позе лотоса, глаза закрыты, дыхание настолько ровное и тихое, что казалось, его нет вовсе. Он был готов.
Каин отреагировал мгновенно. Он не застонал и не потянулся. Его глаза просто открылись, и через секунду он уже спустил ноги с койки. Без лишних движений он опустился на пол и начал делать отжимания — быстрые, чёткие, с идеальной техникой, словно заводил не тело, а некий внутренний механизм. Приученная зарядка, доведённая до автоматизма.
Ориан и Эльрик пробудились не так изящно. Ориан сел, потирая глаза. Эльрик простонал что-то невнятное и зарылся лицом в подушку, но второй удар колокола заставил его резко вскочить. Вспомнив вчерашний инструктаж, они оба кинулись заправлять кровати. С углами в сорок пять градусов было сложнее, чем казалось. Они копошились, пока Каин, закончив свои пятьдесят отжиманий, уже аккуратно сложил своё одеяло в безупречную прямоугольную призму и начал натягивать тренировочный камзол.