Глава 20
Второй день в цитадели начался не на плацу или в тренировочном зале, а с неожиданного марша. После утренней молитвы и завтрака брат Кадвал не повёл их к классу, а направился вглубь замка, по коридорам, которые становились всё уже и аскетичнее.
— Сегодня, вместо обычных занятий, я поведу вас в особое место, — пояснил Кадвал, его голос звучал особенно торжественно. — Где происходит один из первых и важнейших обрядов на пути паладина — проявление Света. Можно назвать это… инициацией вашего внутреннего потенциала.
Он остановился перед неприметной, лишённой каких-либо украшений железной дверью.
— Свет всегда лучше всего виден в самой густой тьме, — сказал он и толкнул дверь.
Они вошли, и тьма поглотила их. Это было не просто отсутствие света — это была абсолютная, совершенная чернота. Ни окон, ни щелей, ни малейшего намёка на отблеск. Воздух был прохладным и неподвижным, пахнущим старым камнем и… тишиной. Их собственное дыхание казалось неестественно громким в этой глухоте.
Голос Кадвала раздался прямо перед ними, мягкий, но уверенный:
— Ваша задача проста, и в то же время — сложнее всего, что вы делали до сих пор. Вы должны проявить Свет. Здесь. В своей ладони.
Они услышали лёгкий шорох ткани и мягкий, влажный звук. И вдруг в черноте вспыхнуло. Из раскрытой ладони Кадвала излился тёплый, живой, золотистый свет. Он не слепил, а мягко освещал его доброе, улыбающееся лицо и часть каменного пола вокруг. Это был не магический огонь и не электрическая вспышка — это было сияние самой жизни, очищенной и направленной волей. Свет был осязаемо добрым.
— Вот так, — прошептал Кадвал, и свет в его руке мягко погас, снова погрузив их в кромешную тьму, отчего теперь она казалась ещё гуще. — Проявив это, вы докажете, что ваше сердце открыто Свету Триады, и что вы можете стать его проводником в этом мире.
Он дал их глазам привыкнуть к темноте, хотя привыкнуть к такой было невозможно. Но Ориан и Лин хорошо себя чувствовали в темноте, казалось они единственные видят все вокруг.
— Занятия по Зову Света мы будем проводить ежедневно. Но главная работа происходит не здесь. Она — в ваших сердцах и головах. Ваши помыслы должны быть чисты, а цели — ясны и праведны. Зависть, злоба, корысть, тщеславие — всё это грязь на стекле вашей души. Свет сквозь неё не пробиться. Успокойте ум. Очистите намерения. Представьте внутри себя не просто желание зажечь лампочку, а желание стать источником тепла и защиты для кого-то. Для того, кого хотите спасти. Для идеала, которому решили служить.
Он объяснил практику. Они должны были сесть или встать удобно, закрыть глаза (что в полной темноте было формальностью) и начать с молитвы-медитации. Повторять про себя строки утренней молитвы, но не механически, а вкладывая в каждую слово смысл. «Сила — щит для слабых» — представить того, кого хочется защитить. «Воля — меч против тьмы» — ощутить свою решимость. И затем, концентрируясь на центре груди или на ладони, попытаться почувствовать то тепло, ту лёгкую вибрацию, которую они ощущали вчера в молитвенном зале, и мягко, без насилия, попробовать «подтолкнуть» её наружу.
— Не ждите сияния, как у меня, — предупредил Кадвал. — Ищите хотя бы искру. Тепло в ладони. Легчайшее свечение, которое заметите только вы. Это будет началом.
И началось. Минут десять, затем двадцать. В абсолютной тишине и темноте шестнадцать юношей пытались совершить чудо. Ориан сидел, скрестив ноги, и изо всех сил представлял лицо старого Торвина, деревню Старую Заимку, у холмистого леса, Марьюшку рядом. Он чувствовал что-то — странное, смутное тепло где-то за грудиной, но стоило попытаться «направить» его в руку, как оно рассыпалось, как песок сквозь пальцы. Эльрик пытался подойти к задаче логически, вспоминая все прочитанные трактаты о духовных энергиях, но это лишь загружало голову мыслями, а не очищало её. Лин был спокоен, его дыхание ровным потоком циркулировало по телу, но, как он позже объяснил, его ци была иной природы — внутренней, а не призывной. Он чувствовал гармонию, но не призыв к внешнему Свету.
Каин сидел, сжав кулаки, его лицо в темноте было искажено напряжением. Он пытался заставить свет появиться силой воли, как заставлял своё тело выполнять сложнейшие приёмы. Но свет не подчинялся приказам. Грум просто сидел, его огромная фигура была неподвижна. Он, кажется, даже слегка похрапывал, его сознание, не обременённое сложными мыслями, просто отдыхало.