Он подошел.
— Оставь его.
— А ты что, ледяной призрак, будешь меня останавливать? — фыркнул задира, сын кузнеца.
Вместо ответа Ориан отошел к груде булыжников у забора. Он взял один, размером с его кулак. Он не стал швырять его. Вместо этого он сжал камень в ладони, вложив в хват всю свою силу, все отчаяние, всю надежду. Мышцы на его предплечье вздулись. Он не сводил глаз с Грима. И через мгновение камень с глухим треском раскололся пополам. Ориан бросил обломки на землю.
— Я не призрак. Но я могу постоять за себя. И за него.
Сын кузнеца и его друзья отступили, впечатленные не магией, которой они не увидели, а чистой физической силой. С тех пор дети стали относиться к нему с опасливым уважением. Они не стали друзьями, но теперь они иногда кивали ему при встрече, а младший портной, Ларс, стал его первым и единственным подобием приятеля.
В деревне была своя небольшая дружина — несколько бывалых охотников и бывший солдат, дядя Яков. Ориан пришел к ним и попросил научить его. Сперва они отнеслись с недоверием, но упорство мальчика и одобрение Торвина сделали свое дело.
Яков, человек с лицом, иссеченным шрамами, стал его наставником.
— Топор — оружие простое, но в нем есть душа, — говорил он, поправляя хват Ориана. — Ты не фехтуешь, ты рубишь. Твое плечо, твоя спина — вот твоя сила. Забудь об изяществе. Помни о эффективности.
Ориан часами отрабатывал рубящие удары по тренировочным столбам, учился уворачиваться, держать строй. Его тело, уже привыкшее к тяжелому труду, быстро адаптировалось. Мускулы росли, рвали кожу, которая затем затягивалась, оставляя новые шрамы — знаки его борьбы не с врагами, а с самим собой.
Прошло пять лет. Семилетний мальчик превратился в двенадцатилетнего подростка, крепкого и сильного не по годам. Его детский топорик сменился на настоящий, взрослый инструмент, который он держал с привычной уверенностью.
Он подошел к Торвину, глядя на него прямым, твердым взглядом.
— Отец. Я буду готов. Когда мне исполнится шестнадцать, я уйду. Я найду паладинов.
Торвин видел в его глазах не детскую мечту, а стальную решимость. Он видел пустоту, которую его сын пытался заполнить не магией, а силой воли и добрыми поступками. И видел тень ледяного кристалла, все еще лежащего в шкатулке.
— Тогда расти сильным, Ориан. И помни, какой бы путь ты ни выбрал, я всегда буду твоим отцом.
Ориан кивнул. Его путь только начинался. Он шел к своей мечте, вооружившись не магией льда, а топором, волей и хрупкой надеждой, что однажды его ледяное сердце сможет излучать свет.
Теплый летний вечер опустился на деревню, окрашивая небо в багровые и лиловые тона. На краю поселения, у старого поваленного дуба, местная сказительница, тетушка Вела, собрала вокруг костра детей. Огонь трещал, отбрасывая пляшущие тени на завороженные лица малышей. Ориан, возвращаясь с поздней тренировки, замедлил шаг. Он уже давно не считал себя ребенком, но тяга услышать старую историю, не связанную с его отцом, была сильна. Он присел на корточки поодаль, в тени.
К нему тихо подсела Марьюшка — та самая девочка, которую когда-то спас Кайлен. Теперь она была худощавой девочкой-подростком с ясными глазами. Она молча протянула Ориану ломоть хлеба с медом. Он кивнул в знак благодарности. Марьюшка была одной из немногих, кто смотрел на него не со страхом, а с тихой, неизменной благодарностью, перешедшей по наследству от бабки Аграфены.
Тетушка Вела поправила платок и начала свой рассказ, ее голос был низким и мелодичным, как шум леса.
«Давным-давно, дети мои, когда мир был юн, боги-творцы разделили миры завесой, дабы ничто не мешало им развиваться своим путем. Но оставили они и лазейку — испытание для нас, людей, и нашего мира, что зовется Срединным.
Есть три Адепта Силы, что вечно жаждут власти над нашими землями.
Первый — это Орден Нежити, Царство Вечного Молчания. Ими правит забытый бог распада, чье имя не произносят. Их сила — в хладной, неумолимой логике смерти. Они не ненавидят, они просто… отрицают жизнь. Их воины — это скелеты, что не знают страха, призраки, что вселяют ужас, и личи, что обращают магию в прах. Они желают превратить наш мир в безмолвную, идеальную гробницу.
Второй — это Легионы Бездны, мир демонов. Ими правят хаос и неутолимая жажда разрушения. Их сила — в огне, ярости и темной магии. Демоны не строят, они сжигают. Не подчиняют, а порабощают. Они жаждут слышать наши крики и видеть, как горит небо. Их мир — это вечная война всех против всех, и они хотят принести ее к нам.