Вильнув в сторону, ущелье вдруг оборвалось — и взгляду ошеломлённого Тома предстала удивительной красоты долина, окружённая кольцом синевато-серых гор, покрытых густым тёмным лесом. Через светлые луга с высокой, почти в человеческий рост, травой текла извилистая речка, петляющая в долине подобно дороге из прозрачного хрусталя, заставляющего солнечный свет рассыпаться радужными бликами на водной глади. Речка брала своё начало из глубокого тёмного озера, казавшегося агатово-чёрным на фоне залитой солнцем долины.
Серые каменные утёсы вздымались из воды, неприступной грядой окружая большой остров, на котором стоял Замок. Мрачный, грозный и величественный, он сразу приковывал к себе взгляд — даже на таком большом расстоянии. Целый маленький мир, чудом сохранившийся с древних лет до этих дней в абсолютной неприкосновенности — мощный, опасный и… неуловимо-знакомый.
И в тот момент первая пришедшая Тому мысль была:
«Отныне это — мой дом. Навсегда».
Глава 26
— Эй, человечки, догоняйте! — Алукард вихрем пронёсся мимо Валькери и Вольдеморта, ликующе ухмыляясь.
Переглянувшись, те пришпорили ахеноров и помчались за ним, пригибаясь к огненным гривам, сливаясь со своими скакунами в едином стремительном порыве. Вскоре вампир-выскочка был оставлен далеко позади, скрывшись из виду среди деревьев, и они снова замедлили бег ахеноров, теперь двигаясь бок о бок, так что их колени практически соприкасались. За полтора года знакомства Валькери и Вольдеморт — уже получивший от кузины новое имя — стали ещё больше похожи и внешне, и внутренне, переняв друг у друга многие манеры и привычки.
Сейчас они были в лонохарсском лесу и вместе с другими лонохарцами и ашкелонцами участвовали в охоте на варгов — огромных хищников, напоминающих помесь волка и медведя, причиняющих много бед окрестным лесным жителям, начиная от кентавров и хрупких фей, и заканчивая единорогами, гиаллами и сэилами. Никто не мог спастись от стай этих жутких монстров, способных время от времени развоплощаться и потому подкрадываться к жертве незамеченными, так что членам Ордена Хаоса пришлось взять в руки рогатины, топоры, луки и кинжалы, чтобы обуздать распоясавшихся тварей.
— Ты слышишь егерей? — спросил Вольдеморт, привставая на стременах и оглядываясь вокруг. За два лета он стал приличным наездником, да и с оружием управлялся вполне сносно. — Похоже, мы оторвались от остальных охотников.
— Звери где-то слева, довольно близко, — тут же отозвалась Валькери. — А охотники… — она прислушалась — …в трёх милях от нас — большинство, во всяком случае.
Тот кивнул и замолчал, как молчал весь день. Валькери угадала причину его подавленного настроения.
— Не хочешь возвращаться в Хогвартс? Я тебя понимаю… но ты же и сам отлично знаешь…
— Что сквибу здесь не место? — резко прервал её Вольдеморт.
— Не говори ерунды! — обиженно вскинулась Пэнтекуин. — Ты же прекрасно понимаешь, что это неправда! И ты не полный сквиб — кое-какие чары у тебя получаются! Аниморфом ты ведь стал!
— Тебе легко утешать! — горько воскликнул юноша. — Конечно, у тебя же четвёртый уровень магии — а пятого после исчезновения твоего отца нет вообще ни у кого! Ты же самая сильная в Ордене! А я… я даже до Адепта не дотягиваю…
Его голос дрогнул, но он справился с собой и, крепче сжав поводья, заставил ахенора ускорить шаг.
— Зачем ты так, Вольд? — укоризненно сказала Валькери. — Это ведь не твоя вина — и не моя. Это просто есть.
— Не утешай меня, — сухо бросил он, не поворачиваясь в её сторону. — Жалость — для слабых. Я — не слабый.
Пэнтекуин, еле слышно вздохнув, умолкла, зная, что он и в самом деле не нуждается в утешениях, и, поравнявшись с кузеном, молча продолжила путь, двигаясь в сторону егерей.
Внезапно, хотя она физически ничего не ощущала, чувство близкой опасности резануло по её нервам.
— Вольд, берегись: варги! — успела воскликнуть она, сообразив, от кого может исходить угроза.
В тот же миг гигантская размытая тень, скользнув из ниоткуда, ударила её в бок, сбросив с ахенора, и прижала к земле. Машинально Валькери, защищаясь, вскинула руки, хватая и удерживая гигантские, уже ставшие материальными челюсти, жадно тянущиеся к её горлу. Рядом послышалось истошное ржание — хищник был не один, и в конюшне Ашкелона только что появилось свободное стойло.