Прошёл месяц, и на горизонте замаячил день Святого Валентина. Несмотря на тревожные слухи о действиях Вольдеморта и нападениях Упивающихся, ученики всё же готовились к празднику — исключая тех, кто, как и братья Криви, пострадал от рук тёмных магов.
Покупались подарки, вытаскивались из сундуков парадные робы; постепенно все начали приглашать друг друга на бал. Рон в этот раз шёл с Гермионой, Гарри — с Джинни; Симус и Дин пригласили близняшек Патил; даже Невилл преодолел смущение и нашёл себе пару в лице Сьюзен Боунс, милой пухленькой хаффлпаффки.
Всколыхнуло всех возвращение Снейпа незадолго до праздника, седьмого февраля. Никто не видел, как он вернулся, но все знали, что он сильно истощён и лежит в больнице, а мадам Помфри и профессор Дракула пытаются поставить его на ноги. Слизеринцы и любопытные с других колледжей хотели прорваться туда и разузнать что-нибудь, но мадам Помфри, устав гонять их, пожаловалась Валькери, и та продемонстрировала особо любопытным такой угрожающий оскал, что всех как ветром сдуло. Самым впечатлительным ещё несколько ночей снились кошмары, и немудрено: вампирские клыки, способные перегрызть горло любому, невольно внушали почтение.
Постепенно Снейп набрался сил, и впервые появился на ужине десятого февраля. Слизеринцы встретили его аплодисментами; их поддержали и часть Равенкло — к этому колледжу Снейп всегда относился снисходительно, уважая их стремление к учёбе, так что его равенкловцы уважали, хоть и не любили. Профессор не подал вида, что вообще заметил что-либо, однако его взгляд немного смягчился.
Валькери засобиралась обратно в Румынию, но Дамблдор убедил её остаться хотя бы на бал, лукаво заметив, что грех столь красивой девушке отказывать старику в танце. Пэнтекуин рассмеялась, однако согласилась повременить с отъездом.
— А ты знаешь, с кем идёт Малфой? — спросила Лаванда у Парватти, когда все гриффиндорцы вечером собрались в гостиной.
— Наверное, с этой Паркинсон, — ответила та.
— А вот и нет! — торжествующе воскликнула Лаванда. — Её пригласил Блейз Забини!
— И правда! Они же с ней разошлись ещё в начале года, я и забыла! А тогда с кем же? — изумилась Парватти.
Троица невольно прислушалась к разговору.
— Никто не знает, — пожала плечами Лаванда. — Странно: любая, кого бы он пригласил, сразу же растрезвонила бы об этом! Но ведь не может он вообще не пойти! Он же такой симпатяжка!
Дальше девчонки начали щебетать по поводу внешнего вида Малфоя и вообще парней Хогвартса, и друзья моментально потеряли интерес к их болтовне.
— А правда, с кем же пойдёт Малфой? — задумчиво протянул Рон.
— Какая разница! — поморщилась Гермиона. — Лучше давайте ещё раз потренируем то заклинание, что показал нам Флитвик — Зеркальные чары. Интересно, почему ими нельзя отбить Непоправимые проклятья? Другие же можно…
— Герм, не забивай голову! Нельзя, так нельзя — какая разница! — вздохнул Рон. — Ты хоть можешь думать о чём-нибудь, кроме учёбы?
— А зачем? — совершенно серьёзно спросила та.
Гарри с Роном лишь покачали головой с видом безнадёжности.
…Валькери сидела за столом и проверяла работы третьего курса, когда по её нервам резануло ощущение приближающейся мощной Высшей магии, где-то второго уровня. Она вскочила с места, готовясь на всякий случай защищаться, и в тот же миг посреди комнаты материализовался Северус Снейп собственной персоной.
Девушка расслабилась и перевела дух.
— Сев, ну ты нехристь — нельзя же так пугать! — с облегчением пробормотала она. — И кто додумался тебя телепортировать?
Внезапно она осеклась и вгляделась в него пристальнее. Охнув, Валькери подскочила к нему, чтобы поддержать, как раз в тот момент, когда Снейп начал оседать на пол. Она поразилась, каким лёгким он оказался — и раньше худощавый, теперь Северус стал вообще словно скелет!
— Твою мать! Что они с тобой сделали?! — в ужасе воскликнула она.
— Не трогай мою маму, — еле слышно отозвался тот. — Я сам виноват…