Музыка закончилась, оборвавшись, и Северус с Валькери, тяжело дыша, отступили друг от друга, бросая обжигающие взгляды, полные желания. А затем… просто развернулись и как ни в чём не бывало вернулись на свои места — словно бы и не было этой сумасшедшей музыки, этих страстных движений, сводящих с ума, заставляющих сердце учащённо биться, а дыхание становиться неровным и рваным.
Драко задумчиво посмотрел на разгорячённую Пэнтекуин, когда она подошла к нему и, взяв со стола кубок, прислонилась к стене, мелкими глотками потягивая вино.
«…Да, это сильнее тебя. Теперь я понимаю, что вас связывает…» — его голос был немного печален.
Ответная мысль Валькери не содержала никакой фразы — только чувство тепла, нежности и любви, смешанного с ноткой вины. Он понял, что девушка просит прощения, и успокаивающе улыбнулся ей.
Бал возобновился.
Глава 29
— Мистер Поттер! Вас зовёт профессор Дамблдор, — сообщила МакГонагалл, заходя в гостиную Гриффиндора.
— Зачем? — опешил Гарри.
— Видимо, у него есть причины, так что поторопитесь, — строго сказала декан. — Идите за мной.
Гарри в недоумении оглянулся на друзей, которые ответили ему такими же непонимающими взглядами, и подчинился.
— Гарри! Заходи, — Дамблдор приветливо улыбнулся ему. — Сейчас мы подождём ещё кое-кого, и сможем начать.
— Начать что? — машинально спросил Гарри, оглядываясь. В кабинете помимо него находились ещё Люпин и…
— Мистер Уизли! — не удержавшись, воскликнул Гарри. — Что вы здесь делаете? Э-э, в смысле…
— Я тоже рад встрече, — помог ему мистер Уизли. — Я пришёл ради твоего дела.
— Какого дела? — удивлённо спросил Гарри. — Что случилось?
— А, вот и тот, кого мы ждали, — внезапно воскликнул Дамблдор. — Входи, Драко!
Гарри резко развернулся, уставившись на дверь. Малфой тоже явно опешил при виде своего заклятого врага, но сумел быстро справиться с собой и, нацепив привычную маску холодного равнодушия, прошёл мимо него и сел в свободное кресло.
— Добрый вечер, профессор. Вы хотели меня видеть? Надеюсь, не для того, чтобы переубедить меня в моих принципах — мы, кажется, уже пришли к соглашению в этом вопросе…
Гарри, да и Люпин с мистером Уизли недоумённо уставились на них. У Малфоя есть какие-то дела с директором?
— Нет-нет, дело заключается в другом, — успокоил его Дамблдор. — Раз ты пришёл, я могу начать. Гарри, присядь — то, что я скажу, в равной мере касается вас обоих.
И, игнорируя выражение изумления на лицах обоих юношей — правда, у Малфоя выразившегося лишь в слегка изогнутой брови, — начал:
— Дело, в общем-то, довольно сложное и неоднозначное… Гарри, разговор может вызвать у тебя дурные воспоминания, но, увы, это необходимо… Ты, может быть, не знаешь, Драко, но недавно умер один из твоих близких родственников — Сириус Блэк…
— Я в курсе, — спокойно кивнул Малфой. — Он кузен моей матери, если я не ошибаюсь.
— Верно. После его смерти род Блэков прекратил своё существование — однако осталось имущество, которое по закону нужно передать наследникам. И вышло так, что у вас с Гарри равные права на него: Сириус не успел составить завещание, так что теперь предстоит делёж имущества. Твой отец ныне лишён права заведовать делами, хотя он успел перевести всё на твоё имя; мать же сказала, что ничего не понимает в делах и что ты разберёшься лучше неё.
Гарри угрюмо молчал, поглощённый нахлынувшими воспоминаниями о Сириусе, но Драко встрепенулся: деловая жилка Малфоев моментально дала о себе знать.
— Сколько же придётся на мою долю? — поинтересовался он.
Дамблдор чуть призадумался и ответил:
— Всего в Гринготтсе на имя Блэков положено полтора миллиона галлеонов, но ещё есть дом, который разделить непросто.