— Однако можно будет разобраться на месте, — предложил Малфой. — Оценить стоимость дома и внутреннего убранства, а потом один из нас выплатит другому недостающую половину и получит дом.
Дамблдор согласно кивнул:
— Верно. Поэтому вы с мистером Уизли и профессором Люпином должны поехать в Лондон, чтобы осмотреть всё вблизи. Завтра день свободен от занятий, так что у вас будет время. Утром вы отправляетесь, так что будьте готовы.
— Я бы хотел оставить дом за собой, — очнувшись, внезапно произнёс Гарри. — Как память.
Он быстро сообразил, что в противном случае Орден Феникса лишится штаб-квартиры. А то, что там побывал Малфой… ну, наверное, можно изменить скрывающие чары или что-нибудь в этом роде — всё проще, чем искать новое убежище.
— Посмотрим, — скептически хмыкнул Малфой и грациозно поднялся. — Я могу идти, профессор?
— Разумеется. Завтра, в десять часов.
— Хорошо, — дверь за Малфоем закрылась.
Мистер Уизли неодобрительно нахмурился, проводив слизеринца неприязненным взглядом.
— Неприятный мальчишка, — пробормотал он. — Очень напоминает своего отца: может думать лишь о деньгах.
— Ну-ну, Артур, не суди его слишком строго, — улыбнулся Дамблдор. — В конце-концов они с Сириусом совершенно не общались, да и Нарцисса явно недолюбливала своего кузена, так что нельзя укорять Драко в бесчувственности. Гарри, ты тоже можешь идти — завтра к десяти будь готов отправляться.
— Хорошо, профессор, — отозвался тот.
Утром Гарри проснулся хмурый и невыспавшийся. Всю ночь ему снились кошмары — о гибели Сириуса и о том мрачном доме, в который они направлялись. Без аппетита позавтракав, он к десяти часам отправился в кабинет директора. Почти одновременно с ним появился и Малфой — в отличие от него самого, бодрый и аккуратно одетый и причёсанный. Дамблдор достал из футляра портшлюс — бронзовую статуэтку грифона — передал им, и через несколько мгновений они уже стояли на улице Гриммаулд Плейс.
— Подумайте о номере двенадцать, — напомнил Люпин.
Стены соседних домов послушно раздвинулись, пропуская вперёд особняк Блэков. Малфой окинул ветхое здание критическим взглядом и брезгливо поморщился. Несмотря на то, что члены Ордена пытались привести его в приличное состояние, всё же сразу было видно, что дом старый и требует серьёзного ремонта.
Дверь была заново покрашена — не чёрной, а коричневой краской, — однако дверной молоток в виде свёрнутой в клубок змеи сохранился точно таким же. Люпин коснулся двери волшебной палочкой, и та бесшумно отворилась — кто-то тщательно смазал петли. В холодном зале пахло сыростью; когда зажёгся свет, то стал виден длинный, угрюмый коридор с пыльным потёртым ковром и потемневшими от времени стенами, на которых светлыми прямоугольниками выделялись места, где раньше висели портреты, ныне выброшенные Сириусом на свалку.
— Милое местечко, — с сарказмом произнёс Малфой. — Знаешь, Поттер, я, наверное, уступлю твоей горячей просьбе, и дом будет твоим.
Они прошли коридор и начали пересекать гостиную, как вдруг от поднявшейся из-за их шагов пыли Гарри оглушительно чихнул.
— Извините, — сказал было он, но его слова заглушил пронзительный истеричный вопль:
— Мразь! Уроды! Выродки, ублюдки, прочь из моего дома!
Портрет матери Сириуса сумел скинуть прикрывающие его занавески, и теперь пожилая ведьма визжала, заходясь в крике, посылая проклятья на головы пришедших. Мистер Уизли и Люпин тихо застонали, предвкушая долгую и упорную борьбу с картиной за тишину.
Малфой поморщился и, досадливо вздохнув, выступил вперёд:
— ХВАТИТ!!! — оглушительно рявкнул он. Портрет от неожиданности замолк, и слизеринец продолжил уже любезным, вкрадчивым тоном: — Прошу прощения, мадам, что потревожили вас, но не могли бы вы немного умерить свой гнев?
Внезапно лицо дамы изменилось, и на нём появилось такое приторно-слащавое выражение, что Гарри невольно передёрнуло:
— Боже мой, кого я вижу! Уж не сын ли это моей дорогой племянницы Нарциссы и несравненного Люциуса? Нет-нет, я не могла ошибиться — такое невероятное фамильное сходство! И эта осанка благородного чистокровного мага! О, какое счастье — видеть здесь настоящего аристократа, а не эти жалкие отребья, позорящие само имя волшебников…
Она продолжала ворковать нечто подобное и рассыпаться в любезностях, но Малфой в нескольких коротких фразах вежливо объяснил, что у них неотложные дела, однако он, возможно, найдёт время, чтобы вернуться и немного побеседовать с ней. Мамаша Сириуса прямо растаяла и снова начала восхвалять Малфоя, но тот уже был далеко: как только появилась маленькая передышка, все четверо — Люпин, мистер Уизли, Гарри и Малфой — моментально ретировались.