Он щёлкнул по кнопке «Распечатать» — и, свернув лист необычно большого формата, засунул его в карман мантии, после чего ноутбук исчез, так же, как и кресло.
— Ssevueruss, — позвал Малфой, произнося имя мага немного по-иному. — Da’th naed ssalhess ma’ane! He seaahe luumia su assi — va uess heassles?
— Laesse, — коротко отозвался Снейп, оторвавшись от изучения древних надписей. — Theass nethe saalessh, na’ath? — чуть помедлив, с сомнением в голосе начал он. — Lehkhe…
— Lehkhe na’maed usshaash, — прервал его Малфой с уверенностью. — Gaess neadhe khaauuras — rass’he duarss theasse!
— Ну раз ты уверен, — уже по-английски закончил Снейп, — тогда не стоит терять время. Где вход?
— Судя по чертежам, где-то в статуе, — Малфой нахмурился. — Но его тоже надо как-то открывать…
— Я знаю, — встрепенулся Гарри.
Он подошёл ближе к статуе и, покосившись на одну из колонн-змей, зашипел:
— Поговори со мной, Слизерин, величайший из хогвартсовской четвёрки!
Рот статуи медленно открылся, и из тёмного мрачного отверстия потянуло холодом и промозглой сыростью.
— Наконец-то ты признал, Поттер, что Слизерин — величайший! — хмыкнул Малфой.
— Так говорил Вольдеморт, когда выпускал василиска! — огрызнулся Гарри.
Лишь потом до него дошло, что Малфой и в самом деле понимал серпентарго, как и говорил.
Первыми в мрачный тоннель ступили Снейп и Малфой; прямо за ними шли Гарри, Гермиона, Рон и Джинни, а дальше — все остальные ученики вперемешку. Замыкали процессию учителя, следящие, чтобы никто из учеников случайно не отстал по пути и не заблудился в запутанных лабиринтах подземелий.
Коридор был довольно широким — для одного человека, даже для Хагрида — но для почти тысячи он оказался очень узким, и процессия растянулась на довольно приличное расстояние.
Каменный пол, кое-где поросший странными сероватыми светящимися грибами, был немного неровный, просевший от времени, и в ямах скапливалась вода. В лужах копошились странные уродливые существа — безглазые, полупрозрачные, созданные для жизни в этом мире без света. Воздух был спёртым и промозглым; неприятно давило ощущение глубины подземелья. Стены тоннеля толстым слоем покрывала грязно-серая слизь, пахнущая чем-то затхлым. К этой вони примешивался ещё какой-то резкий запах, ни на что не похожий.
— Чем это здесь воняет? — тихо спросила Джинни.
— Змеёй, — отозвался Малфой. — Все змеи так пахнут — у них кожа что-то выделяет, и когда их берёшь в руки, потом долго приходится отмываться.
— А-а, — неопределённо промычала она и умолкла.
Некоторое время лишь только топот ног да звук капающей откуда-то с потолка воды нарушали тишину подземного хода. Мантии учеников промокли насквозь — заклинания сушки уже давно не помогали от такой кошмарной влажности. По всей видимости, тоннель шёл прямо под озером, и это пугало ещё сильнее. Однако мантии Снейпа и Малфоя были абсолютно сухими — несмотря на то, что у алхимика она была настолько длинной, что волочилась по полу.
От главного тоннеля отходили боковые, но обычно они были гораздо меньше, и нельзя было ошибиться дорогой. Там же, где их путь пересекался с таким же крупным тоннелем, Малфой доставал из кармана распечатанную карту и сверял дорогу.
— Долго ещё? — тихо проскулил Рон.
— Весь ход длиной восемь миль, — бросил Малфой. — Мы прошли около трёх. Так что заткнись, Ронни, и шевели ножками.
Рон подавил стон и, тяжело вздохнув, послушно побрёл дальше.
«…Мы же прошли больше», — Снейп был немного удивлён.
«…Ты прав. Нам осталось всего пара миль — просто я не хочу их обнадёживать. Пускай гриффиндорцы помучаются», — хищно ухмыльнулся Драко.
«…А ты жесток, — хмыкнул Северус. — Уважаю».
Вдруг они вышли к особо сложному переплетению ходов: около десятка путей различных размеров разбегалось в стороны от округлого зала, соединяющего коммуникации. Малфой достал карту и стал внимательно изучать её.
— Znaesh, Rihar, — Драко вздрогнул от неожиданности, так как не мог предположить, что Снейп тоже знает русский, и изумлённо уставился на алхимика, — est’ takoi stishok… “Kuda ty vedesh nas, Susanin-geroi? — Idite vy nahui — ya sam zdes’ vpervoi! — Kuda ty zavel nas — ne vidno ni zgi! — Idite za mnoi, ne ebite mozgi! — Davaite otrejem Susaninu nogu… — Ne nado, ne nado! Ya vspomnil dorogu!
К концу стиха Малфой уже ржал, как ненормальный, не обращая внимания на изумлённые взгляды учеников. Когда Снейп закончил и с еле заметной ухмылкой посмотрел на него, он, всё ещё смеясь, спросил: