Он приложил к ключице ладонь, окутанную голубоватым сиянием, поморщился от резкого укола боли — и когда убрал её, кожа снова была чистой, без единого намёка на то, что здесь только что находился чуть кровоточащий зигзагообразный порез. Затем перевёл взгляд на троицу и усмехнулся:
— Авада. На меня — не действует. Не могу сказать, почему. Не только — нас много, — ответил он на незаданные вопросы, которые так легко было предугадать. — Спальни наверху, так что топайте. И желательно поживее, потому что вы меня достали.
Глава 6
На следующее утро, когда Гарри проснулся, он сразу не сообразил, где находится, и первые мгновения с удивлением рассматривал светло-золотистый потолок с красивой узорчатой каймой орнамента вокруг люстры. Но потом воспоминания разом нахлынули на него, и он тут же вскочил. Рон посапывал рядом, завернувшись в одеяло; Гарри тут же почувствовал, что продрог за ночь, и понял, почему. Он с досадой пихнул Рона, велев ему вставать — на что Рон, не открывая глаз, послал Гарри в одинокое эротическое путешествие и снова заснул. Мысленно плюнув на него, Гарри оделся и побрёл на поиски ванной.
Ему пришлось подождать очереди: Гермиона, как обычно, встала раньше него и заняла ванную. Умывшись, он вместе с девчонками — Джинни, как ни странно, тоже встала, хотя обычно спала долго — спустился вниз. Малфой спал, укрывшись невесть откуда взявшимся одеялом; одежда, в отличие от разбросанных шмоток Гарри и Рона, висела на спинке ближайшего стула в идеальном порядке.
Гарри очень захотелось сделать Малфою какую-нибудь пакость. Например, взять тот графин с водой и…
— Только попробуй, Поттер, и я тебя убью, — не открывая глаз, отчётливо произнёс Малфой. — Я не шучу. Поставь графин на место.
Гарри раздосадованно хмыкнул и подчинился.
— Мы думали, ты спишь, — сказала Джинни. Странно, но в её тоне не было ни малейшей враждебности к слизеринцу.
— У меня чуткий сон, — отозвался тот. — А вы топаете, как стадо мамонтов. Джи, сделай мне завтрак, а?
— Прям щас! — фыркнула Джинни.
— Ну зачем — я могу и подождать пару минут, — Малфой открыл глаза, совершенно не заспанные, и лукаво глянул на Джинни. — Иначе я брошу в тебя одеялом!
— Ага, и в чём ты тогда останешься? — поинтересовалась она.
— С одеялом на голове ты этого не увидишь, — с видом превосходства ухмыльнулся он.
— Малфой! — как ругательство бросила Джинни, нарочито громко топая на кухню. Гермиона пошла за ней; Гарри последовал их примеру.
— Я знаю свою фамилию, — донёсся до неё протяжный голос. — Мне кофе без молока, с двумя ложечками сахара! И три бутерброда с сыром!
Сдавленное рычание было ему ответом. Слизеринец снова ухмыльнулся и, потянувшись, сбросил одеяло, которое тут же растворилось в воздухе, аппарировал в ванную, где быстро оделся, вернулся и расчесался, краем уха улавливая разговор на кухне.
— А я думала, вы с Малфоем враги…
— Не совсем, — наверняка Уизли покраснела. — Неважно, — поспешно сказала она, предупреждая новые вопросы. — Герм, ты разбираешься в маггловских штуках…
Зашумел чайник. Хлопнула дверца холодильника.
— Где же чашки… Ага, вот!
Раздался стук фарфора о столешницу. Четыре чашки.
— Есть колбаса, сыр… джем… вроде всё. Кому что? — спросила Джинни.
— Разберёмся, — Грэйнджер. — Я пока хлеб нарежу. Кстати, где он? Спасибо, Гарри.
— Не за что. А почему четыре чашки? Рон проснётся явно не скоро.
Шорох ссыпающихся в чашку кофе и сахара. Бульканье кипятка и тихое шипение. Растворимый. Бе-е, Фаэ, как ты можешь пить эту гадость!
— Это для Дра… Малфоя, — быстро поправилась Джинни. — Вроде всё. Садимся.
Драко усмехнулся и вошёл на кухню. Троица уже сидела, однако на столе отдельно стояла чашка с горячим кофе, от которого поднимался пар, и рядом — тарелка с тремя бутербродами.
— Спасибо, Джи, — бросил он, садясь и с наслаждением вдыхая терпкий бодрящий аромат.
— Пожалуйста, — буркнула та, стараясь не встретиться с изумлёнными взглядами Гарри и Гермионы и поэтому слишком пристально изучая свою чашку.
Они только приступили к завтраку, как послышались тихие шаги, и в кухню вошёл Снейп. Малфой тут же отставил чашку и расплылся в ехидной ухмылке:
— Solus cum sola non cogitabuntur orare “Pater noster”, — (прим. автора: лат. «Мужчина с женщиной не станут читать «Отче наш») словно бы в такт своим мыслям, пробормотал он, но так отчётливо, что все его услышали. Правда, поняла только Гермиона, изучавшая латынь, и немного покраснела. — Как спалось, Сев?