— А мы можем посидеть ещё, если я почешу тебе за ушком? — поинтересовалась Джинни. — А ты нам расскажешь ещё что-нибудь…
— Гнусная взятка! — вризрак грозно рыкнул. После чего подошёл к ней и, положив голову ей на колени, блаженно прикрыл глаза. — Твоё счастье, что я взяточник…
Глава 8
Северус тихо прошёл мимо Драко и Велемира, не желая мешать их работе, и поднялся по лестнице. Осторожно он приоткрыл дверь и присел на край кровати, наблюдая за всё ещё спящей Фаэлитой. Пламенно-медные кудри разметались по подушке, а сама девушка лежала на боку, еле заметно улыбаясь во сне.
А вчера вечером она так не улыбалась. Точнее, она орала на него, проклиная на чём свет стоит. И было за что… тогда он ушёл ранним утром, не стал её будить, желая порвать всё разом. Он считал, что такой как она — красивой, смелой, гордой — простой алхимик, всю жизнь проведший у котла с зельем, не пара. Северус не хотел ломать её жизнь из-за того, что они так непохожи — и ушёл. Как он считал, раньше, чем она сама уйдёт от него. Но он не учёл одну вещь…
Фаэлита любила его. Не меньше, чем он — её. В тот день, когда он ушёл, она посчитала, что ею просто воспользовались и бросили… предали…
— Предатель! Ненавижу!.. — Фаэлита резким движением смахнула со стола гору тарелок, и, жалобно звякнув, они рассыпались на множество фарфоровых осколков.
— Я не предавал тебя! Я просто не хочу ломать тебе жизнь! — Северус уже понял свою ошибку, но не мог объяснить это Фаэлите: слишком они оба были разгорячены ссорой, чтобы прислушиваться к разумным доводам.
— Это моя жизнь, и мне решать, что с ней делать! А ты!.. ты!.. — она задохнулась на миг, подбирая подходящее слово.
— А я — идиот, — закончил её мысль Северус. — И, что самое ужасное — я люблю тебя…
Фаэлита замерла на мгновение, растерявшись от услышанных слов, — и тогда он шагнул к ней, обнял и поцеловал. Уже ни на что не надеясь, скорее, прощаясь навсегда — лонохарцы редко прощают подобное…
Её руки обвили его шею, притягивая ещё ближе, и она ответила на его поцелуй — с каким-то исступлением, словно желая перечеркнуть всё, что было, и начать заново…
— Я повёл себя, как последний кретин, — шепнул Северус, зарывшись лицом в густые пламенно-рыжие кудри, отчего-то всегда пахнущие лесом, дымом костра, цветущей степью… вольной жизнью — той, которой ему всегда так недоставало. — Ты сможешь когда-нибудь меня простить?
— Уже давно простила, — Фаэлита потёрлась щекой о его плечо. — Великий Хаос, как же я по тебе скучала…
Услышав голоса из гостиной, они неохотно выпустили друг друга из объятий.
— Уже поздно, — пробормотала Фаэлита. — Надо им напомнить, что пора спать.
Они вдвоём начали подниматься наверх, когда Драко ехидно поинтересовался:
— Сев, так ты всё-таки будешь спать на полу?
Уже дожидаясь чего-то подобного, Северус произнёс заклинание прицельного уничтожения. Он, конечно же, знал, что Рихару ничего не будет, но не смог удержаться, и то, что Драко рухнул с дивана, оказалось для него приятной неожиданностью. После чего Лорд Дракон щедро пополнил словарный запас алхимика различными комбинациями слов, часто многокоренных или редко употребляемых.
— Лихо! — усмехнулась Фаэ, услышав очередной оборот. — Я на минутку, — извиняющимся тоном произнесла она и скользнула в ванную — не ту, что на этаже, а поменьше, с входом прямо из спальни. Незаменимая вещь, если наутро голова трещит после бурного веселья: далеко, в общем-то, и не добежишь…
Вскоре раздался шум воды — похоже, Фаэ собралась принимать душ. Неплохая, кстати, идея…
Северус неслышно проскользнул внутрь. Стенки душевой кабины были матовыми, но полностью скрыть такое потрясающее тело, как у Фаэ, было невозможно. Он сделал несколько шагов вперёд, намереваясь спросить, долго ли она ещё — и вдруг дверца душа беззвучно скользнула в сторону, и кажущиеся столь хрупкими руки втащили его внутрь, после чего дверца снова закрылась.
— Сумасшедшая! — против собственной воли Северус улыбался. Он не пытался уйти, потому что, увы, уже промок насквозь: вода лилась и сверху, и с боков — отовсюду, так что в мгновение ока одежда вымокла до нитки. Хоть водичка была тёплой — и то хорошо… — Я же в одежде!
— Ненадолго, — мурлыкнула Фаэлита, прижав его к стенке и расстёгивая пуговицы на его рубашке. — Я очень соскучилась — и больше ждать не могу… Хочу тебя, любимый… здесь… сейчас… — шептала она, покрывая поцелуями его губы, глаза, шею, плечи…