А вот наследник рода мне пришелся по душе, хотя бы тем, что очень неодобрительно смотрел на выбор своего отца и явно постоянно себя сдерживал, чтобы не свернуть шею демонице. На отца тот кидал презрительные, злые взгляды из-под лобья. Интересно, почему не вызовет нынешнего главу рода на поединок чести, если понимает, что тот не достоин занимать место?
Два демона подошли к родителям Гарайшаха, показывая то, что от того осталось. Я внимательно наблюдала за реакцией каждого, стараясь понять, как они относятся к смерти одного из своего, да ещё и убитого тенью. Демоница протяжно завыла на одной ноте, оплакивая смерть сына. Она кидала дикие, ненавидящие взгляды на Гюршаха. Молила и приказывала эмиру убить на месте выродка, не замечая, что подобные слова злят привороженного. Он пусть и любил эту женщину навязанной любовью, но не мог терпеть подобного отношения даже от нее и был готов её убить.
На Гюрхана эмир кинул один единственный взгляд, полный довольства, наводивший на довольно забавные мысли. Находясь под приворотом, он любил лишь демоницу, его привязавшую. Ребенка же от нее он презирал из-за слабости, но противиться воли госпожи не смел и делал всё, чтобы Гарайшах не сдох в борьбе за власть в доме, и даже приставил к нему своих детей из побочной ветви. Не сейчас, так через несколько лет та вполне могла потребовать от привороженного сделать Гарайшаха своим наследником.
Обезумев от горя и рухнувших надежд, демоница бросилась на Гюрхана прямо в человеческом обличии, наверное, думая, что демон, закованный в кандалы, безвреден. Я, конечно, могла бы освободить парня, но зачем? Я же рядом. И мне очень хочется знать, где такая слабая демоница смогла найти приворот? Поэтому не позволила рыжеволосой демонице лет сорока на вид добежать до моего демоненка, схватив ту за шею и приподнимая от земли.
— Поболтаем о девичьем? — мурлыкнула и заставила посмотреть в свои глаза. Животный ужас, неверие, непонимание, почему её не спасает «истинный», всё смешалось в душе женщины, но мне требовалось не это. — Кто тебе помог с приворотом?
Громко заданный вопрос заставил резко замолчать шушукающихся и навострить ушки. Эмир, который было сделал шаг в нашу сторону для спасения своей госпожи, замер с занесенной ногой, а его сын довольно хмыкнул, будто наконец узнал то, что не давало ему покоя много лет. Страже пришлось пока опускать оружие, которым желали напичкать мое тельце, защищая женщину рода.
— К-какой п-п-приворот-т?..
Чтобы она могла говорить, пришлось немного ослабить хватку. Теперь демоница с маленькими серенькими рожками, торчащими изо лба, словно шишки, могла касаться земли носочками и почти не хрипеть при разговоре. Но у нее так стучали зубы, что я думала, женщина откусит себе язык, так и не поведав историю своего восхождения.
— Тот, который переплетает ауру эмира рода Гольдах. Не поделишься, кстати, что это — ритуал или зелье? И чью душу ты принесла в жертву ради своих планов? — с яростью прошипела, зная, что жертва должна приходиться привораживающей близкой, чуть ли не одной крови.
Очень подходит для этих целей нерожденное дитя на последних сроках, младенец или собственный истинный. Так кого эта смертница принесла в жертву? Сколько её душе придется мучиться перед перерождением? И стоит ли вообще позволять ей это делать, если можно скормить гончим?
— Габрид, любимый, эта тварь всё врет! Я никогда подобного не совершала! — запричитала демоница, забившись в моей руке и пытаясь её отцепить.
На меня она смотрела с еще большей ненавистью, чем на Гюрхана, и, кажется, не верила, что я способна её убить. А я не люблю, когда в меня не верят. Улыбаясь, позволила отрости когтям, впиваясь в горло захрипевшей демоницы, а по руке потекла теплая алая кровь.
— Я не повторяю вопросов! Отвечай!
— М-моя м-м-мама-а-а…
— Дальше! Чью душу ты забрала?!
— Я… я понесла… — едва слышно призналась она спустя несколько минут полнейшей тишины. Даже ветер перестал качать в своих объятьях листья, давая каждому расслышать ответ.
— Малыш! — разорвав материю мира в Инферно, позвала своего верного помощника. Из прорыва показалась заинтересованная морда гончей с капающей слюной из пасти. — Еда.
Под слаженный вздох ужаса вспорола горло демоницы и отбросила тело к прорехе. Сломанной куклой она лежала у лап кошмара для каждого демона. Из разорванного горла хлестала кровь, а в широко распахнутых глазах застыло неверие. Громко и довольно гавкнув, заставляя невольно каждого вздрогнуть, Малыш подцепил пастью лакомство и потащил домой. Вот в разрыве скрылся кусочек шлейфа платья, и я закрыла путь в Инферно, мысленно пообещав скоро навестить свой дом.