Идти со мной никто не пожелал, опасаясь, что я и их души в щит вплету, а вот услышать об изменениях пожелали многие. Ну мне ведь не жалко. Тем более и рассказчица я хорошая. Всегда могла довести до позеленения и обмороков любого, даже бессмертного.
— У Хасинэль ведь была дочь… Как же её… И… Исиэль. Неужели маленькая богиня Света умерла?.. — Тяжело уронил слова древний Светлый, поднимая на меня взгляд полный боли и тоски.
— Исиэль. — Сглотнула ком в горле. — Мы не смогли её перенести в божественное измерение, когда всё началось… И когда мы погибли… девочка осталась одна в мире на долгие тысячелетия.
— Но она же ещё неизвестная богиня! — С ужасом ахнула нагиня, подскакивая с кресла.
— Да, но она в меру своих сил не позволила миру погибнуть. И даже затащила мою душу на Ратхас. — Грустно усмехнулась, вспоминая те события.
— Она поняла, кто ты? — Удивился Хаос.
— Это невозможно. Просто она хотела привнести изменения в мир и нашла сильную душу, которую ничто не держало в мире. Вы лучше пообщайтесь позже с ней и поинтересуйтесь, как она смогла изменить заданный миром сосуд и создать это тело. Потому что я так и не поняла, как у неё это вышло!
— А на пересдачу по трансмутации? — Строго нахмурил брови бог Хаоса, а по совместительству ещё и ректор божественной академии.
— А мы такое не проходили! — Хохотнув, показала вредному старику язык, валившему меня на селекционной ботаники, где юные боги создавали новые виды растений. Кто виноват, что моя тьма всё оживляла и натравливала на его ягодицы все получаемые образцы?
— С маленькой богиней мы обязательно встретимся, когда она сможет посещать измерение. Сейчас, думаю, стоит поставить вопрос перед Создателями о проверки всех Источников и рассказать всю историю им. — Пресекая балаган, высказался, наконец, первый бог, что отошел от дел в собственном мире и теперь следит за богами в Тесрарии. А ещё он доверенный Создателей, через которого они передают решения. — А кто не согласен, пусть отправляется к Рисолат! Она быстро вам применение в своем мире найдет! — Прорычал взбешенный Тирсей, вскакивая с кресла и разворачиваясь на зашумевших в возмущении богов.
— Пришлешь хотя бы одного и сделаю так, что жить ты будешь с ними под одной крышей. — Спокойно пообещала молодому мужчине в обычной черной мантии, выходя из-за кафедры и подходя к нему ближе. Сразу несколько богинь встрепенулись и, кажется, запланировали сопротивляться на осмотр мира всеми известными способами, надеясь на наказание и мое обещание.
— Ты этого не сделаешь! — В панике прошептал Тирсей, замечая волнение женской половины.
— Теперь просто обязана, дорогой! Всегда хотела поработать ангелом любви! — Доверительно сообщила, подаваясь ближе и едва сдерживая смех.
— Риса, ты демоница! — Сквозь зубы зашипел он, не замечая, как к нам стали прислушиваться сидяшие рядом.
— Значит, буду падшим ангелом порока. Как звучит, а! — Весело подмигнула богу, отходя к богине нагов. — Ксиухкоатл, я очень рада вас видеть. — Почтительно склонила голову перед великой змеёй, наставницей и просто той, кто на протяжении нескольких веков сцеживала в мой организм яд, своими шутками и замечаниями.
— Мерзавка рогатая! Так и знала, что когда-нибудь и ты уйдешь на перерождения со своим длинным, ядовитым языком! — Чуть шипя от переполняющих её эмоций, нагиня поднялась с кресла, заключая в надежные материнские объятия и нежно гладя по волосам.
— Неправда, я была вежлива, общаясь с богами Токреара, даже когда выпускала кишки Мэйлеа. — Возмутилась необоснованным обвинениям, отстраняясь от нагини и натыкаясь спиной на препятствие, положившее мне руки на талию. — Джедев, одна ревнивая богиня может расценить твои объятия как нечто большее.
— Тебе ли не плевать? — Явно провоцируя Илаху на конфликт, шепнул на ухо бог войны и проходясь нежными поцелуями по шее.
— Абсолютно. Но мне некогда играть, у меня там моральная порка демонов намечается. — Ухмыльнулась и едва не ойкнула, когда он сжал ручищи сильнее.
— Я с тобой. — Заявил наглец бескомпромиссно.
Ага, а я вот взяла и не стала спорить будто! Получив для начала по конечностям, но в принципе не добившись никакого результата, развернулась в руках, смотря в самоуверенные, я бы даже сказала, наглые, но безумно красивые глаза, с желанием высказать, насколько тот не прав. А в следующий момент меня поцеловали. С жаром, напором, заявляя другим о своих намерениях, а меня просто ставя перед фактом разрушенных стекол очков, за которыми я не видела влюбленности друга.