Акана с Трией идти с Исиэль не желали, это было видно по их напуганным глазам. Но у взрослых тут намечается проверка. К тому же к Источнику может подойти только приглашенный, а таковыми были только Тирсей с Илаха. Создателей приглашать не надо, они сами проходили куда им вздумается.
— Джедев, ты ведь будешь нас сопровождать? — мило улыбнулась Трия, поправляя русый локон.
— Это ещё зачем? — нахмурилась эльфийка, ревностно смотря на нового родственника, который мог переманить новых подружек на свою сторону, а ей будет не с кем играть. — Пусть он лучше за тетей следит, а то ещё одного пришествия злой Хранительницы её создания точно не переживут! И так вся Храмониа на ушах стоит, а очередь в храм всё растет и растет.
— Ты им что-то сделала? — удивился темный Отец.
— Сделаю. — честно пообещала, вспыхивая Инферным огнем, вновь раздражаясь.
— О чем я и говорю. — Исиэль показала на нас с Джедевом рукой, который успокоения ради прижал к себе. — Вот не будет его рядом, и где потом жить прикажете? Всё! Разговорчики отставить и вперед веселиться! Я знаю, где тут можно спереть самое вкусное вино!
— Исиэль! — возмущенно закричала вслед племеннице, утащившей в портал удивленных девушек.
— Это она в тебя такая! Твое воспитание! — недовольно потряс Отец пальцем, я же закатила глаза, цокнув. Вот всегда он так. Как что-то плохое, так сразу Рисолат виновата.
— Пойдемте лучше к Источнику. Мы все с вами занятые бессмертные, у каждого ещё свои дела, а мне ещё помочь Рисолат надо. — решив примерить возмущенных и обидчивых, Илаха кисло улыбнулась и вцепилась в локоть Тирсея, страшась каждого вздоха со стороны Создателей. Горгуд хмыкнул, кидая на третьего брата сочувственный взгляд, как-никак его дочь выросла такой трусишкой. Видящий закатил глаза и подошел к дочери, беря ту за плечи и направляя в открытый к Источнику портал, тяжело вздыхая.
Небольшая зала с открытой крышей, стены которой обвивали корни дерева, засохшие бледно-розовые розы, мутное круглое окошко и Источник, представляющий из себя небольшую купель из светлого камня с гнилой черной водой, издающий мерзкий запах отходов, заставили задохнуться от боли и неверия. Я так надеялась, что действия тех ублюдков удалось предотвратить, что хотя бы Источник остался в порядке. Но теперь хотя бы было понятно, почему создания так изменились и плохо поддавались корректировке, не желая слушать волю богов.
— Папа… — шепнула непослушными губами, сглатывая колючий ком в горле.
— Не плачь! Ты Темнейшая! — негодующе рыкнул темный Создатель, замечая, как тихая слеза скатывается по моей щеке. А потом не выдержал и всё же прижал к себе, гладя по волосам.
— Да я из-за того, что повторно не могу убить тех, кто это сделал! — горько прорыдала, обдумывая, как вытащить души богов Токреора из щита и убить без права на перерождение. Рука отца застыла на волосах, а потом меня отстранили от крепкого тела и с сомнением заглянули в глаза. — То есть ты поэтому плачешь? А не из-за Источника?
— Источник жалко, он настрадался за столько-то лет, но как всё исправить я знаю. А как растворить в космосе токреоровские души не зна-а-аю-ю-ю-ю!
— А я говорила, что она ненормальная. — спокойно подала голос Илаха. — Джедев, ты уверен, что не рехнешься с такой женушкой?
— Заткнись. Я посмотрю, как ты запоешь, когда забеременеешь. — рыкнул недовольно бог Войны, подходя и забирая мое рыдающее тельце себе.
И вот что удивительно. Стоило оказаться в его руках, как на душу снизошло спокойствие, что становилось немного страшно. Неужели я так быстро привязалась к этому мужчине не просто как к другу или любовнику, а как к по-настоящему дорогому существу? И что будет, когда он поймет, что не хочет продолжать отношения?
Хотя. Чего загоняться будущим, когда можно жить одним днем? Я сейчас счастлива? Рядом с этим богом — определенно. И я хочу от него ребенка, что тоже немаловажно. А значит, вдыхаем аромат тела своего персонального успокоительного и ищем решения проблем, а не создаем у себя в голове новые.
Отстранившись с благодарной улыбкой от Джедева, направилась к Источнику, вставая перед ним на колени и начиная с ним мысленный диалог. Голос Источника был смертельно уставшим и охрипшим. Но стоило ему услышать меня и почувствовать каплю моей силы на пробу, чуть оживился, и из грязной тины выползла кристально чистая, прозрачная, но очень ослабленная ящерка. Забралась на бортик и устало плюхнулась на голодно урчащий живот.