— Капитан Делиев, — сказал он. — Антитеррористический отдел УВД. Одевайтесь. Вы поедете с нами.
— Я задержан? Меня в чем-то подозревают? — поинтересовался Владимир, изумленно вскидывая брови.
— Нет пока, — буркнул капитан. — Вас просто настоятельно просят приехать для разговора.
— Хорошо, я одеваюсь, — кивнул Владимир, ощущая, как первоначальное волнение уходит и на смену ему приходит спокойствие. Ясно, что милиция ищет тех, кто организовал взрыв. Ищет среди тех, кто хоть как-то причастен к русскому националистическому движению. И одна из многочисленных конечностей УВДшного спрута нащупала его, Владимира Смолякова. Чтобы обнюхать, рассмотреть получше и решить, что с ним делать…
В кабинете, в который его привели, оказалось прохладно. Через открытое окно врывался свежий утренний воздух, слышно было, как дворник внизу шаркает метлой по асфальту.
— Присаживайтесь, — сказал офицер, сидящий за столом. На его лице признаки усталости были видны еще сильнее — ввалившиеся, тусклые глаза, серая кожа, едва ощутимая заторможенность в движениях.
«Не спал более суток» — решил про себя Владимир, присаживаясь.
— Майор Белкин, — представился офицер. — А вы — Смоляков Владимир Святославович, две тысячи сто семидесятого года рождения, доцент кафедры «История» Московского гуманитарного университета?
— Совершенно верно, — Владимир склонил голову, ощущая, что майор пытливо рассматривает его. Что он, несмотря на усталость, не утратил живости ума и что он очень опасен. — Чем могу быть полезен?
Больше всего на свете Виктор хотел спать. Ночью не удалось даже прикорнуть, задержанных привозили одного за другим и в один момент даже образовалась небольшая очередь. Но больше усталости тяготило ощущение, что все допросы оказались бесполезны. Ни один из задержанных террористов, экстремистов и просто националистов ничего толком не знал про случившиеся взрывы. Да, кто-то краем уха слышал про Российский национальный комитет. Но кто именно в нем состоит, кто заправляет — не мог сказать никто.
После ночных бесед осталось противное ощущение собственного бессилия. Подобного чувства майор Белкин не испытывал очень давно и оно раздражало, подобно глубоко вонзившейся занозе: и вытащить не выходит и отвлечься не получается…
От последнего задержанного Виктор не ожидал ничего нового. Но увидев вошедшего, насторожился. Некое внутреннее чутье, присущее всем хорошим сыщикам, настойчиво вопило — этот опасен, очень опасен!
А на вид и не скажешь — роста среднего, сложение обычное. Лицо не запоминающееся, гладкие русые волосы зачесаны набок. Вот только глаза, серые и холодные, словно оружейная сталь. Глаза хищника, уверенного в себе и жестокого. Такие не часто встретишь у вузовского работника…
— Чем могу быть полезен? — спросил задержанный Смоляков.
— Вы служили в армии? — не отвечая на вопрос, поинтересовался Виктор. Рассматривая личное дело, он все больше удивлялся, а тревожный звонок внутри гремел все громче.
— Да, — кивнул Смоляков спокойно.
— В специальном диверсионном подразделении «Амурский тигр»?
— Да, — последовал столь же спокойный ответ.
— Участвовали в боевых действиях на российско-китайской границе?
— В период «Маньчжурского конфликта», — Смоляков улыбнулся, так мягко и добро, словно рассказывал о детских впечатлениях, — два года провел на фронте. А до этого год — в Средней Азии, в «Огненном поясе». Более двухсот боевых рейдов. Представлен к правительственным наградам… Да у вас же все это записано!
— Конечно, — кивнул Виктор. Перед ним сидел человек, способный (или когда-то способный) убивать голыми руками, выживать в тайге и пустыне, пробраться туда, куда проникнуть просто невозможно. И при этом — невзрачный, ничем не примечательный доцент. — Но одно дело — записано, а другое — я спрошу у вас лично. Со взрывчаткой вам иметь дело приходилось?
— Было такое, — несколько недоуменно кивнул Смоляков. — И что?
— А правда, что вы два года являлись членом экстремистской организации Русский Арийский Легион?
— И это было, — доцент скривился, словно ему в рот попал особенно кислый лимон. — До тех пор, пока Кочерыжный не спился и совсем не рехнулся. Стал вести речи про жидомасонский заговор и прочее. С тех пор я туда ни ногой! Уже три, нет, четыре года!
— И что, с тех пор вы не поддерживаете связей ни с кем из старых знакомых? — Виктор понял, что сидящий напротив человек ничего ему не скажет. Ни за что.
— Нет, — Смоляков закинул ногу на ногу. — Так что я не очень понимаю причины моего задержания.