Гораздо хуже были страдания душевные. Шестеро погибших и более десятка раненых — такие потери не спишешь. Хоть и задержали опасную террористку, но какой ценой…
Неприятный разговор с полковником уже состоялся. Майор уяснил, что его не отдадут под суд, что даже выговора не будет. Но на душе скребли кошки, и все вспоминался врач, хлюпающий разрубленным горлом…
Подчиненные сновали мимо тихие, словно мыши. Начальство старались не задевать, но на лицах торжество — как же, такой шаг на пути следствия! Это вам не над бумажками сидеть по ночам…
«Туда бы их, на задержание» — подумал Виктор лениво, и тут хлопнула дверь.
— Товарищ майор, задержанная доставлена, — сказал кто-то таким гулким басом, словно говорил из бочки.
Виктор поднял голову. Вот она, стоит у двери. Невысокая плотная женщина. Совсем молодая, с чистыми голубыми глазами. Беспощадная и умелая убийца, террористка.
По сторонам от нее — двое конвойных могучего сложения.
— Можете идти, — сказал Виктор. — Я вас вызову, когда понадобитесь.
Один из конвойных, лейтенант, с темными вьющимися волосами, сказал басовито:
— Может, нам остаться, товарищ майор. А то мало ли что.
— Идите, — отрезал Виктор. — Или вы думаете, что я не смогу отбиться от раненой женщины, которая, к тому же, в наручниках?
Конвойные, отдав честь, удалились, а он повернулся к задержанной и сказал:
— Садитесь.
Двигалась она легко, словно и не было раны в голени. Остановить беглянку смогли, только нанеся ее. А так — еще немного — и ушла бы.
— Нафанова Татьяна Евгеньевна? — спросил он.
— Да, — кивнула она. В голосе террористки не было страха. Хотя за одно только сопротивление органам власти, за погибших бойцов «Стальных когтей» ей светила одна мера наказания — высшая.
Он задал еще несколько дежурных вопросов. Она отвечала спокойно, и тогда он спросил про то, что интересовало его на самом деле, хоть и лежало несколько в стороне от интересов следствия:
— Почему вы встретили нас выстрелами?
— А чем я должна встречать врагов? — она усмехнулась, весело и открыто. Словно сидела не в кабинете следователя, а в компании друзей.
— С чего вы взяли, что мы вам враги? — удивился Виктор. Допрос пошел совсем не в том направлении, в каком он планировал, но это не так плохо. Главное — разговорить допрашиваемую, а потом можно задать и важные вопросы.
— Не мне лично, — она вновь улыбнулась, но на этот раз усмешка выглядела волчьим оскалом. — А русскому народу!
— Что же мы ему сделали?
— Вы служите тем, кто уничтожает его, — охотно объяснила она.
— И те молодые ребята, которых вы застрелили сегодня, тоже его уничтожали? — поинтересовался Виктор, ощущая, как глубоко в сердце начинает шевелиться гнев. — Они-то чем виноваты?
— Вы пытаетесь вызвать во мне жалость, — задержанная пожала плечами. — Совершенно напрасно. Я ее потеряла, когда моего младшего брата насмерть забили пьяные азербайджанцы. А суд дал им по три года условно, потому что судьям хорошо заплатили. Так что не надо.
— Ладно, — проговорил Виктор сквозь зубы. — Зайдем с другой стороны. Вы понимаете, что вам грозит за совершенное сегодня предумышленное убийство?
— Понимаю. Смерть.
Ни один мускул не дрогнул на ее лице, а голос продолжал звучать спокойно.
— Вы не хотите, чтобы вам смягчили приговор?
— Думаю, что это невозможно, — Татьяна иронически приподняла брови. — Сколько там на мне трупов? Пять?
— Неважно, — сказал Виктор мягко, но уверенно. — Если вы согласитесь сотрудничать со следствием и сообщите ему все, что вам известно о взрывах, то высшая мера может быть заменена…
— На пожизненное заключение! — она смеялась долго и со вкусом. А когда закончила, то бросила презрительно:
— Уж лучше получить пулю в затылок, чем гнить сорок лет в камере! Только трусы цепляются за жизнь!
— Значит, вы отказываетесь сотрудничать со следствием?
— Смотря что называть сотрудничеством, — она вновь улыбнулась.
— Ладно, — Виктор подвинул к себе бумаги, извлек из них фотографию, сделанную с видеопленки банка, подвинул к задержанной. — Это вы?
— Да, я, — ответила она, досадливо покачав головой. — Судя по всему, звоню вам, сообщая о том, кто произвел взрыв на Поклонной горе.
— И кто?
— Я и произвела.
— В одиночку? — Виктор позволил изумлению отразиться на лице.
— Да, — Татьяна кивнула. — Российский национальный комитет — миф, придуманный мной для солидности. На самом деле все три взрыва осуществила я.