Он опустился на корточки, осмотрел ноги Ивана. Все ниже середины бедер скрывалось в куче каменных обломков, самый маленький из которых был размером с детскую голову.
На некоторое время замер, пытаясь решить, что делать. Непривычная растерянность овладела душой, мозг отказывался работать и Владимир чувствовал себя так, словно пытался поднять капельку ртути с помощью лома.
Иван дернулся и застонал. На лице его, сером от каменной пыли, открылись полные муки глаза.
— Как ты? — спросил Владимир.
Некоторое время во взгляде напарника не было ничего, кроме страдания, затем он прояснился, и сквозь боль начало проступать знакомое упрямое выражение.
— Что там с ногами? — прошипел Иван сквозь сомкнутые зубы.
— Завалило камнями.
— Там все так болит, — по лицу Ивана пробежала судорога, на лбу выступили крупные капли пота. — Идти я не смогу. Пристрели меня!
— Как? Зачем?
— Надо! Ты же не донесешь меня по этим подземельям до станции? А если и донесешь, то что будешь делать там?
— Не донесу, — Владимир кивнул, яростно кусая губы и пытаясь найти выход из сложившегося положения.
— Если не убьешь, они найдут меня! — проговорил Иван горячо. — Ведь не дураки, догадаются, как мы бомбу заложили! И стреляй в лицо, иначе опознают! Выйдут на вас…
Голос слабел, но в нем звучала твердая решимость умереть.
Владимир вытащил пистолет, и замер, будучи не в силах выстрелить в соратника. Несколько раз поднимал руку, и тут же опускал, чувствуя, как потеет ладонь и дрожь поселяется в предплечьях.
— Ну! — прохрипел Иван. — Стреляй!
— Не могу! — ответил Владимир. Его трясло, в душе горячим варевом кипел стыд, причудливо смешанный со злостью. На себя, на судьбу, на злосчастный таймер…
— Тогда вытащи мой пистолет и дай мне! Сил на то, чтобы выстрелить, у меня хватит!
Владимир содрогнулся. Очень медленно опустился на корточки, вытащил из кармана напарника теплое, нагревшееся от тела оружие. Некоторое время подержал, словно взвешивая, затем отдал в жадно подергивающуюся ладонь Ивана.
— Иди, — сказал тот. — Я сначала отстрелю себе кончики больших пальцев, чтобы не опознали по отпечаткам! Передай привет нашим!
Лицо его исказилось. Владимир поспешно отвернулся, чтобы не видеть слез соратника. Сказал глухо:
— Русский народ не забудет тебя, — сам почувствовал, что говорит фальшиво, но остановиться не было сил. — Ты встанешь в один ряд с такими героями, как Александр Невский и президент Синев!
Раздался странный скрежещущий звук. Владимир не сразу понял, что Иван смеется.
— Не ври мне, — проговорил он. — Это будет, если только народ наш возродится… А в это даже я верю с трудом! Иди, пока я еще в сознании…
Владимир вскинул на плечи рюкзак, и не оглядываясь, пошел по коридору. Он старался идти быстро, но все же услышал, как грохнули позади три выстрела — два почти подряд, а третий — чуть позже.
Судорога сжала горло. Фонарь светил достаточно ярко, но поле зрения стало вдруг каким-то смазанным, словно шагал через густой туман…
К вечеру похолодало. Из закрывших небо серых слоистых туч посыпал мелкий, совсем не майский дождик.
Настроение у Виктора было под стать погоде. Хотелось плюнуть на все и уйти, но сделать этого было никак нельзя. Кто еще будет ковыряться в развалинах, недавно бывших тюрьмой?
Майор стоял у самого края огороженного пространства, и видел, как по ту сторону сине-белой ленты, отмечающей закрытую зону, ведет репортаж корреспондент одного из центральных телеканалов.
Перед ним застыл оператор с камерой, словно с чудовищно огромным и неудобным пистолетом, а репортер со сладкой улыбкой говорил что-то в объектив, поднеся к лицу микрофон, похожий на диковинный овощ.
Виктор невольно прислушался:
— … совершенно уничтожили здание знаменитого следственного изолятора «Матросская тишина», — слова лились гладко, потоком, словно водопад, приковывали внимание, — который являлся одним из памятников старины.
«Ничего себе!» — подумал Виктор. — «Что это за страна, где обычный СИЗО держат за памятник старины?».
В кармане назойливо запиликал сотовый телефон.
Виктор сделал несколько шагов в сторону, чтобы не мешать репортажу, прижал к уху трубку.
— Да.
— Товарищ майор! — донесся из телефона возбужденный голос капитана Делиева. — Мы тут кое-что нашли!