— Понятно. — Он достал из кармана какой-то прибор, несколько секунд повозился с ним, хмыкнул и махнул своим: давайте, мол.
С растущим недоумением я наблюдал, как они выволокли из кузова толстенную трубу угрожающего вида, с натугой взвалили ее на плечи и, матерясь, потащили через сад. По дороге они раздавили пару моих светильников, я хотел было возмутиться, но тупой зев трубы уже нацелился на крохотный росток.
Огненный факел гигантским языком лизнул землю, опалил решетку забора. Запахло озоном.
— Что это?! — завопил я от неожиданности.
— Огнемет, — лаконично пояснил главарь. И только тут До меня дошло, что эти парни отнюдь не из «Гринуолд индастриз», а самая что ни на есть бригада чистильщиков!
Я уже привык к его немногословности и подумал было, что этим ответ и ограничится. Однако я ошибся.
— Не бойтесь, завтра приедет спецкоманда, для подстраховки пройдутся еще и жестким излучением. Метра на полтора вглубь ничего не выживет. Потом, правда, пару месяцев к очищенной зоне лучше не подходить. Радиация.
— Так выходит, этот зеленый пучок — генетический брак? — ошарашено спросил я, подавленный перспективами. Как-то не улыбалось иметь в собственном саду клумбу с радиоактивной землей.
— Что? Господь с вами, какой брак! Это обычный побег. На мгновение я даже дар речи потерял. И он так спокойно об этом говорит?!
— Побег? Из него что, могло вырасти дерево?!
— Ну, дерево, вряд ли, так, кустик какой-нибудь. Хотя не исключено, что и дерево.
— Но как же?.. Зачем вы его уничтожили? Ведь его можно было вырастить, получить семена и насадить еще много деревьев!!!
Главарь чистильщиков пристально посмотрел мне в глаза, положил руку на плечо:
— Дорогой мой! Зачем нам деревья? Нам людей девать некуда!
Дмитрий Казаков
ПОСЛЕДНИЙ АРГУМЕНТ
«Смерть — последний аргумент».
Очень краткое предисловие
Автор отдает себе отчет в том, что будущее, описанное ниже, не наступит никогда. «Технологическая стагнация» — вещь исключительно маловероятная. Общество, изображенное ниже — набор некоторого количества преувеличенных социальных тенденций, имеющих место сейчас, в самом начале двадцать первого века, и не более того.
Идеи, изложенные в повести, могут вызвать неудовольствие у кого угодно, от коммунистов до националистов. В связи с этим автор официально заявляет, что мнение героев во многом не совпадает с его собственным.
Глава 1. Девятнадцатое мая
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!
Взрыв подбросил огромное здание, словно пинок хулигана — игрушку. Десять этажей торгового центра, набитые людьми, точно спелый огурец семечками, подпрыгнули на несколько метров.
Судорога прошла от фундамента до крыши. Стены затряслись и рухнули. К небесам взметнулось облако пыли. Ударная волна покатилась во все стороны, легко переворачивая машины, вынося стекла, сбивая с ног людей.
Сирены машин «Скорой помощи» вовсе не показались выжившим райской музыкой.
— Итак, дамы и господа, начнем.
Владимир оторвался от монитора и поднялся из-за преподавательского стола.
Пятнадцать пар внимательных глаз сопровождали каждое его движение. Студенты. Одна из лучших групп последнего курса. Молодые люди, научившиеся думать нестандартно и не скрывающие этого умения. Гордость факультета.
— Кто мне напомнит, какова тема сегодняшнего семинара? — спросил Владимир.
— Технологический ступор, — бросил кто-то с задней парты.
— Совершенно верно, — кивнул Владимир. — Если точнее, то «Технологическая стагнация начала двадцать первого века, ее причины и последствия».
Он еще раз осмотрел студентов. На лицах внимание, в глазах — интерес. В аудитории так тихо, что слышно, как в коридоре уборщица возит шваброй по полу.
— Итак, — повторил Владимир и посмотрел на часы. — Даю вводную информацию, а затем мы с вами перейдем к обсуждению.
Стекла окон слегка вздрогнули, впуская в помещение мягкий гром. Многие студенты невольно глянули на улицу, и на молодых лицах при виде ясного неба появилось почти одинаковое выражение удивления.