— Неужели они посмеют? — пробормотал Владимир, чувствуя, как от ярости немеет затылок.
Толстомордый депутат проникновенно вещал что-то с экрана, и чтобы не видеть его, Владимир выключил телевизор. Отставил в сторону чашку с недопитым чаем и принялся собираться на работу.
В подъезде было пустынно. Бесшумно и быстро подошел лифт, гостеприимно распахнул двери в отделанное зеркалами чрево.
Оказавшись внутри, Владимир еще раз осмотрел себя. Костюм темно-серого цвета, в тон глазам, выглажен, ботинки начищены, светлые волосы уложены волосок к волоску. Придраться не к чему.
Внешность, правда, не запоминающаяся. Бывшие студенты порой не узнают, проходят мимо. Но ничего, не киноактер, так что грех жаловаться.
Когда вышел из подъезда, то свежий, напоенный влагой и запахом цветущей сирени воздух ворвался в легкие с такой силой, что из груди невольно вырвался кашель.
Прочистив горло, Владимир обнаружил, что на лавке у самой двери, несмотря на раннее утро, примостился с тросточкой старый-престарый дед, известный всему дому под ласковым прозвищем Петрович.
— Утро доброе, — бодро проговорил он, радостно, как-то по-детски улыбаясь. — Благодать-то какая!
— Доброе, — машинально отозвался Владимир. — А в чем благодать?
— Дак как же! — дед мелко захихикал, затрясся, обнажив в улыбке блестящие белизной вставные зубы. Такие, по недавно принятому закону, бесплатно положены всем пенсионерам. — Воздух чистый, дыши — не надышишься! А около самого дома, и это в Москве, поет соловей! Нет, ты прислушайся!
Владимир прислушался. Звонкие рулады доносились из зарослей кустарника. За ними начинался огромный лесопарк, в котором встречались белки иногда даже лоси. А уж в появлении тут соловья не было ничего удивительного.
— Так ведь всегда, — сказал Владимир почти сердито. — И воздух чистый, да и птицы…
— Э, нет, — Петрович захихикал вновь, радуясь возможности разъяснить что-то представителю молодого поколения, суетливого и непочтительного к старшим. — Вот помню, лет пятьдесят назад, когда еще личный транспорт не запретили, над городом такой густой смог стоял — хоть ложкой черпай! Вместо соловьев — рев двигателей, а запахи — жженой резины и выхлопов. За чистым воздухом приходилось за сотни километров уезжать… Помню еще, когда я в мединституте учился, привели нас в анатомичку, а там две пары легких. Одни розовые, приятные на вид, а другие — черные, как в саже. Преподаватель возьми да спроси — почему так? Кто как отвечал — что один курил, второй нет, что у одного туберкулез, у другого — нет. А правда, знаешь, в чем?
— В чем?
— В том, что один в деревне жил, а другой в городе! — старик довольно улыбнулся. — Так что ваше счастье, что воздух сейчас везде одинаковый, что здесь, что в Сибири…
Владимир взглянул на часы. Стрелки недвусмысленно сообщали, что, заболтавшись, он рискует опоздать на лекцию. Поспешно попрощался с Петровичем и почти бегом направился к автобусной остановке.
Холодный кофе горчил. Не допив чашку и до половины, Виктор с отвращением отставил ее в сторону. Поднялся с неудобного узкого диванчика, на котором спал последние два часа.
Хрустнули суставы, а тело ломотой заявило о том, что оно со вчерашнего дня не отдохнуло.
Спорить с ним было сложно. Работать пришлось почти всю ночь.
Слегка покрутив шеей, Виктор направился к двери.
Словно ощутив его приближение, она резко распахнулась и в проеме обнаружилось носатое лицо капитана Тенгиза Делиева.
— О, товарищ майор, вы уже проснулись! — сказал капитан, преувеличенно бодро улыбаясь. — А я как раз собирался вас будить!
— Я, конечно, не Штирлиц, — Белкин зевнул, — но просыпаться в назначенное время могу. Если очень надо…
Последние слова он пробормотал вполголоса, выходя в рабочую комнату.
Там его ждали.
За длинным, словно язык болтуна, столом, собрались пятеро офицеров — представители следственных групп, созданных для расследования недавних взрывов. Лица у всех были помятые, глаза — красные.
— Доброе утро, — сказал Виктор, бросив взгляд на большие стенные часы. Восемь пятнадцать. Время утренней оперативки, которую он сам вчера и назначил. К девяти идти к полковнику.
— Доброе утро, — нестройно отозвались офицеры.
— Что же, начнем, — и майор занял место во главе стола. — Докладывайте. Начнем с вас, Тенгиз…
— В выявлении личности звонившей нет никаких подвижек, — несколько смущенно сообщил Делиев. — Но в результате работы с базой данных УВД по националистам удалось выявить несколько десятков человек, которые могут иметь отношение к взрыву.