Шум от взрыва был слабый, словно лопнул воздушный шарик. Но там, где только что была дверь, обнаружилось темное отверстие, в которое черными хищными тенями устремились бойцы.
Ударил выстрел, затем еще один. Грохнула очередь.
— Ядреный корень! — выругался капитан так, что слышно было даже через противогаз. — Если он мне ребят покалечит …
Но выстрелов больше не было, а из подвала выбрались двое бойцов, несущих нечто дергающееся и судорожно извивающееся. На губах господина Кочерыжного пузырилась пена, а ядовитый дым (который потихоньку рассеивался) ему ничуть не мешал.
— Суки! — орал он. — Проститутки израильские! Продались жидам, предали Россию и Гитлера!
— Противогаз можно снять, — проговорил капитан.
Виктор с облегчением скинул опостылевшую резиновую маску и только тут ощутил, как вспотел. Прохладный ветер, пробежавшийся по мокрой коже, вызвал легкий озноб.
— У него там целый арсенал, товарищ капитан, — сказал один из бойцов. — Счастье, что ни в кого не попал!
— Ладно, грузите его в машину, — распорядился Виктор. — Поводов для задержания у нас теперь более чем достаточно. А я пока подвальчик осмотрю…
— Что здесь происходит? — уверенный, властный голос прозвучал неожиданно для всех. Даже русский ариец Кочерыжный, что до сего момента без устали дергался и злобно вопил, изумленно замолк и обвис в руках конвоиров.
У входа во двор, небрежно поигрывая ключами, расположился невысокий субъект. Бордовый пиджак не сходился на круглом пузе, а висящая на шее золотая цепь была такой толщины, что вполне удержала бы слона. На красном лице толстяка застыло самодовольно-наглое выражение, а за его спиной переминались с ноги на ногу трое детин в фартуках грузчиков. Испитые рожи не несли на себе печати интеллекта, а кулаки выглядели большими, как арбузы.
— Что здесь происходит? — повторил невысокий.
— Милицейская операция, — Виктор вытащил из кармана удостоверение, но оно особенного эффекта не произвело.
— Это мой магазин, — разведя в сторону руки с растопыренными пальцами, сказал обладатель бордового пиджака. — И все пристройки тоже мои… А я, Вася Быков, вас всех, мусоров клятых, купил и перекупил! Так что убирайтесь отсюда подобру-поздорову!
Лицо капитана «Стальных когтей» побагровело, он сделал шаг вперед и даже открыл рот, намереваясь достойно ответить нахалу.
— Спокойно, — сказал Виктор, вклиниваясь между капитаном и толстяком в пиджаке. — Вы настаиваете, что это ваш магазин, и что все вокруг него тоже ваше?
— Будешь спорить? — обнажив в улыбке желтые зубы, спросил Вася Быков.
— Нет, — покладисто ответил Виктор. — Просто в этом самом дворе, десять минут назад были задержаны двое лиц, находящихся в состоянии наркотического опьянения. На основании этого мы в соответствии со статьей сто восемь УПК имеем право произвести обыск …
Исключительно приятно было наблюдать, как происходит смена выражений на лице обладателя толстой золотой цепи. Наглое самодовольство — легкая неуверенность — проблеск мысли в свинячьих глазах — настоящий страх …
За распространение наркотиков в судах давали максимальную меру — это знали все. А то, что Вася Быков был не очень чист и как минимум знал, что творится у него в подсобках, читалось у него на лице.
Местная милиция, похоже, его покрывала, но так ведь эти ребята с автоматами явно не из районного отдела…
— Ладно, работайте, — бросил толстяк, как-то сразу увядая. — Всегда рад помочь родным органам.
Здоровяки в фартуках посмотрели на хозяина изумленно. Тот цыкнул на них и странная компания покинула двор.
— Бывают же люди, — утирая потный лоб, с чувством сказал капитан. — Интересно, как они тут такие, в этом русском квартале живут?
— Ладно, грузите его, — махнул рукой Виктор, оставив без внимания лирическое высказывание. — Двое со мной в подвал.
Внутри пахло, как в общественном туалете, который не мыли месяцами. Тусклые лампочки под потолком заросли паутиной, а стены, сплошь обклеенные красными плакатами с изображением свастики, создавали мрачное впечатление.
Оружия обнаружился полный набор. Гранаты, пистолеты, несколько винтовок, ящик, доверху набитый тяжелыми блестящими цилиндриками патронов.
И еще — бутылки. Из-под водки, одинаковые, словно солдаты, они длинными шеренгами выстроились вдоль стен, кучками стояли в углах, валялись в ящиках столов и даже торчали из сливного бачка в туалете.