***
Тридцать первого декабря Фёдор проспал. Открыть глаза и на пару сантиметров оторвать голову от подушки его заставил топтавшийся на спине кот и надрывающийся телефон. Звонил Ванька.
— Эй, Потёмкин, — прошипел он в трубку, — ты хоть по зуму подключись, а то декан за твоё отсутствие старосте голову оторвёт. Про тебя сейчас говорить будут. Хвалить... — добавил он таким голосом, словно собирался объявить кому-то смертный приговор.
Фёдор, едва соображая, что делает, нажал кнопку подключения к конференции и через пару мгновений услыхал металлический голос декана.
— Фёдор Михайлович, у вас весьма эффектный аватар, но явите уже нам своё настоящее лицо!
Аватар зевнул во всю пасть, явив угрожающего вида клыки. Фёдор запаниковал: свитер и футболка валялись в противоположном конце комнаты, а предстать перед всей группой и деканом голым по пояс он был решительно не готов. Снова выручил Достоевский. Фёдор в отчаянии схватил с тумбочки книгу, подарочный экземпляр «Идиота», и закрыл грудь разворотом.
— Здрасти, Аристарх Германович, — промямлил он. Декан недовольно поджал губы, но ничего не сказал, на экране появилось лицо Елены Юрьевны Лейбель.
— Дорогие друзья, — она лучезарно улыбнулась, — поздравляю всех вас с успешной сдачей курсовой работы. Ваши новогодние чудеса выше всяких похвал!
Послышались аплодисменты и восторженные возгласы. Кто-то даже присвистнул, декан в ответ поморщился и постучал по столу карандашом.
— Мы с Аристархом Германовичем посовещались, — продолжала Лейбель как ни в чем не бывало, — внимательно изучили и проверили каждую работу и... поставили всем высшую оценку.
— Ура! Ура! — раздались громкие возгласы.
— Одни работы понравились нам больше, другие меньше, некоторые удивили, но больше всех порадовал, — она многозначительно посмотрела на декана, тот в ответ серьёзно кивнул, — Фёдор Потёмкин.
— Что-о? — громко сказал Фёдор в микрофон и едва не выронил спасительный том.
— Да-да, — ответила Лейбель, — именно вы, Фёдор, несмотря на несколько э-э-э... нестандартные условия, весь месяц выполняли ежедневный труд мага-практика, делали именно то, ради чего вы все учитесь на нашем факультете. Правда, Вера Ивановна?
Профессор Шишкина, как всегда, улыбнулась и просто сказала:
— Чудеса, ребята, бывают разные. Одни — яркие, искрящиеся и эффектные, другие — маленькие и скромные, но не менее важные. Испечь вкусный хлеб, сделать так, чтобы ступени не скользили, а автобус пришёл вовремя, так же волшебно, как и грандиозный фейерверк на полнеба. Маги-практики занимаются именно этим. И очень приятно, что один из вас это уже понял.
Почему-то Фёдор не почувствовал себя польщённым, он почувствовал себя... голым, что, впрочем, соответствовало действительности. Покраснел от пяток до ушей и с такой силой вцепился в «Идиота», что на раритетном экземпляре остались следы пальцев. Он тупо таращился в экран, изредка хлопая глазами, и лишь от кота узнал, что собрание наконец закончилось.
***
На город опускались волшебные синие сумерки, с неба падали крупные хлопья ажурных снежинок и оседали на земле и ветках деревьев морозными искрами. Впервые за несколько лет тридцать первого декабря кто-то наколдовал настоящую новогоднюю погоду.
Фёдор с удовольствием подставил лицо падающему снегу и постарался поймать языком самую большую снежинку. Как обычно, ничего не получилось, тогда он стянул перчатку, взял пакет со свежим хлебом в левую руку и подставил свободную ладонь. Сразу попалось несколько крупных экземпляров, тогда он посильнее дунул — вверх взметнулся разноцветный хоровод крошечных огоньков, покружился над землёй, а потом рассыпался невесомой светящейся пылью. Фёдор улыбнулся и зашагал домой.
— С наступающим! — поздравил он у дверей родителей Даши, отправляющихся встречать Новый год к друзьям.
В квартире царил новогодний переполох, удививший даже кота. Кто-то, кажется, Катя, прямо с порога выхватил из рук пакет с хлебом, перед носом пронеслась салатница с чем-то средним между пирогом и паштетом, где-то бабахнуло, мигнул свет.