Добравшись до лестницы, Андрей осторожно открыл глаза. Из этой части дома зал не просматривался. Первое, что он заметил – золотую люстра под потолком. Кружась, она отбрасывала сотни зайчиков на пол и стены. Фотографии в рамках на стенах превратились в одинаково дорогие прямоугольники. Из прохода на кухню лился уже знакомый желтоватый свет. Все, что было напротив дверей зала и могло отражать – превратилось в золото.
– Какого хрена ты еще здесь? – заорал Андрей. Он схватил брата за плечи и тряхнул так сильно, как только мог. Паша от неожиданности прижал ладони к груди.
– Ключи у тебя, – прошептал он.
– Чего?
Андрей сначала даже не понял, о чем речь. Потом чертыхнулся и отпустил Пашу, вспомнив, как защелкнулась дверь чердака, когда они вышли. Ну как можно быть таким идиотом, почему не отдал ключи? Да и мелкий хорош – мог отсидеться, где угодно.
– Ты видел его? – снова спросил Паша. – Он такой большой! И красивый! Грязноватый, правда.
– Так, слушай меня внимательно, – Андрей схватил Пашу за шею и повел к лестнице. – Сейчас ты поднимешься в свою комнату, запрешься изнутри и будешь ждать меня.
– Но Андрей…
– Делай, как я сказал, – Андрей подтолкнул брата на ступени, возможно чутка сильнее, чем хотел. Нервы звенели от напряжения, дыхание только начинало успокаиваться. В какой же он мог быть жопе! Но вроде все неплохо закончилось. Паша в порядке, а значит, часть легенды точно вранье. На Зверя можно смотреть, он просто обязан это сделать.
– Андрей?
– Ну что еще? – Андрей, который уже отошел, обернулся к лестнице.
Паша стоял на середине пролета, держась маленькими ручками за перила.
– Чего застыл?
– Я не понимаю… – ответил Паша и сделал движение, от которого на голове Андрея все волосы встали дыбом – он выставил перед собой руку и несколько раз помотал перед глазами. Потом еще и еще, увеличивая темп. Губы практически исчезли, так сильно он их закусил.
– Я… я не вижу, Андрей, не вижу!
Вздох Зверя пронесся по дому, добрался до каждой щели в полу и стенах, прошел сквозь Андрея и унесся вверх по печной трубе. Паша потерял равновесие и съехал по ступенькам. Перед самым падением Андрей поймал его и уложил у себя на коленях. Паша отбивался, несколько раз ладони пробежали по лицу брата и тот поразился, насколько они холодные.
– Успокойся, все хорошо, – причитал Андрей.
– Помогите! Помогите! Я не вижу! Мама! – плакал Паша.
– Тише, я что–нибудь придумаю…
Неожиданно Паша перестал дергаться. Словно Андрей нашел кнопку выключения. Он позволил себе облегченно выдохнуть, но слишком рано. Паша, глядя в пустоту, поднял руки к своим ушам и резко ударил.
– Нет…
– А–а–а!
Паша закричал и дернулся так резко, что Андрей подпрыгнул и оттолкнул его от себя. Может, он сделал ему больно? Теперь Паша не просто кричал – он орал, перейдя на хрип практически мгновенно. Его голос пронзил Андрея насквозь как раскаленная игла.
– Мама! Папа! Андрей!
– Успокойся! – Андрей старался перебить визг брата. Он схватил его за руку, но тот резко отшатнулся.
– Кто здесь? Помоги–и–ите–е–е!
– Да какого черта?!
Паша кричал, свернувшись у лестницы. Он попытался встать, упал и предпринял еще попытку. Веки покраснели от слез, которые замерзали уже на щеках.
«Он не слышит».
– Сделай что–нибудь! – крикнул Андрей в отчаянии. – Пожалуйста, прекрати это!
«Не могу», – вздохнул Зверь. – «Слишком поздно».
Что–то изменилось. Паша кричал, слепо пытаясь взобраться уже на третью ступеньку. Дрожащими руками Андрей протер собственные глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Нет, так и есть – кожа брата блестела, словно он вымазался в праздничной пудре. Из–под век лился слабый желтый свет. На деревянных ногах Андрей подошел ближе и перестал дышать – белки глаз брата превратились в два золотых шарика с серыми кружками в центре.
Понимание лавиной обрушилось на Андрея.
– Нет, пожалуйста, хватит!
Но было уже поздно. Паша двигался все медленнее, словно заводная игрушка, в которой пружина отдала всю накопленную энергию. Кожа покрылась золотыми чешуйками, которые разрастались, как зараза. Через мгновение Паша окончательно застыл: колени уперлись в ступеньки, руки потянулись вверх, словно там ждал подарок, рот искривился в беззвучном крике.
Вот и все. Конец.
Андрей, скуля, съехал по стене, поджал колени ко лбу. Он хотел заплакать, должен был, но звенящий шок окутал его с головой. Мысли прыгали в голове, а он старался поймать их, посмотреть, что они значат. Что теперь делать? Как объяснить родителям? Но последний вопрос волновал меньше всего – он получит по заслугам. Крики и слезы матери, гнев отца. Возможно, ему достанется несколько хороший тумаков. И все заслуженно.