А Хемонаскил продолжал:
«Я много уделял времени детям, обвешанным золотом, а они мне. Даже не знаю, почему так делал. Погнался за красивыми побрякушками, вот и все. Мне нравилось, как отражается луна в металле, как он блестит».
– Понимаю, – сказал Андрей.
«Ну конечно», – хмыкнул Хемонаскил с сомнением в голосе. – «Как бы то ни было, год за годом все повторялось. Богатые богатели, бедные беднели. Такого быть не должно, когда золото прямо под ногами, но такова жизнь. И вот однажды я отказался катать одного мальчика, хотя он очень просил. И ведь не первый год упрашивал».
– Он был не из богатых, – догадался Андрей.
«Да. Его семья не бедствовала, но украшений, как остальные дети, он не таскал. А я бегал только за такими. И тогда он подкрался ко мне, пока я не видел, вырвал волос и загадал, чтобы все, в чем проявится мое отражение, превращалось в золото, которое я так любил».
– Ж..Ж..жестоко, – заикаясь сказал Андрей. Все–таки он замерзал. Сознание болталось между сном и реальностью. Затуманенный разум даже не давал испугаться, что в таком состоянии можно случайно открыть глаза. Но не тут–то было – ресницы слиплись, превратившись в жесткие колышки.
«Наверное», – согласился Хемонаскил с благодарностью в голосе. – «Я правда думал, что золото мне нравится. Пока не потерял самое главное – детей. В тот день они все превратились в золотые статуи. Никто не сидел дома – они выбегали мне навстречу из каждого дома, каждого подъезда. Я бежал и бежал, не понимая, что происходит, пока они, дома, витрины, автомобили не превратились в этот противный металл».
– И что было дальше?
«Я просто ушел. За одну ночь город лишился будущего, а я – всей радости от своего существования».
Андрей не знал, что сказать. Окруженный тьмой, он смутно представил себе город, где дети со смехом выбегают навстречу большому зверю, радуются, играют с ним, а тот катает их на своей могучей спине. Но Андрей жил в другом мире, где все боялись или ненавидели Хемонаскила. Никто даже не знал его настоящего имени!
– А ты пробовал объяснить?
«Кому?» – грустно засмеялся Хемонаскил. – «Легенда идет впереди меня, а со мной – проклятие. Детей не пускают ко мне, что более чем верно. Мне ли не знать – я ведь не сразу примирился со своей судьбой. Иногда я… пытался наладить контакт. И всегда одно и тоже».
Ветер вернулся и принес с собой обжигающий холод. Щеки полыхали огнем, носа и подбородка Андрей уже не чувствовал. В этом Хемонаскил не обманул – погода действительно зависела от его настроения. А это значит, что, чем глубже он погружался в неприятные воспоминания, тем больше у Андрея было шансов получить обморожение.
«Целый год я жду этой ночи. Всего несколько часов, когда я могу побыть с кем–то. И те для меня потеряны».
Андрей приложил последние силы, чтобы хоть как–то соображать. Он плыл в темноте, словно в лабиринте, стараясь отыскать зеленую вывеску с надписью «Выход». Ответ был рядом, плыл в воздухе вместе с ветром. Но мозг превратился в ком снега под твердой черепушкой. Однажды он переел мороженого и чувствовал себя точно также. Словно в лоб воткнули ледяной осколок.
Вдруг одна мысль посетила его. Простая до безобразия. Одно решение, которое могло перевернуть все с ног на голову, если сработает. Да, если сработает.
– Я могу помочь тебе.
Ветер резко остановился. Андрею показалось, что он летит – настолько это было неожиданно.
«Что?»
– Смотри, – сказал Андрей и облизнул потрескавшиеся губы. – Ты все еще можешь выполнять желания. Позволь освободить брата. Тогда следующим желанием я освобожу тебя от проклятия.
Завыл ветер, в лицо резко ударили осколки стекла. Андрей вскрикнул и отвернулся, чуть не открыв глаза. Щеки и лоб горели. Или это был снег? Андрей представил как горячая кровь стекает по подбородку, но ледяными пальцами нащупал только кожу – сухую и жесткую. И тут же все стихло.
Через несколько минут тишины Хемонаскил наконец ответил:
«Не думаю, что сработает…»
– Сработает, – ответил Андрей. Он сам не до конца понимал, почему так уверен. То ли от безысходности мозг хватался за единственную пришедшую в голову идею. То ли от того, что это было логично – противоположное желание вернет все на свои места, разве нет?
– Доверься мне, – попросил Андрей. – Пожалуйста.
Это была не мольба. Это была просьба. Он услышал в голове голос отца и его слова о доверии. С чего Хемонаскилу вообще его слушать? Все, что он считал правильным, превратилось в череду ошибок, которые красной дорожкой привели к этой ночи. За свои слова и поступки нужно отвечать. Андрей тут же приготовился к борьбе, но эта мысль не встретила сопротивления. Напротив, она отрезвляла.