Новогоднее противостояние
Над городом простирался вечер. Тучи плотно облепили ткань неба. До полуночи оставалось несколько часов.
Последние прохожие спешили домой, стремясь собраться в тесном кругу семьи и друзей вокруг ёлки и… пережить эту ночь.
На центральной площади царственно возвышался монумент – гранитная арка в никуда, обвитая красно-зелёной гирляндой, символом опасности.
Нас было пятеро, единственных собравшихся на площади в этот час. Не считая Дромоса*. Впрочем, он отсюда никогда и не уходил.
Родившийся когда-то в Фермопилах, чудом довезённый без единой царапинки (греческие жрецы долго его зачаровывали) до далёкого от Эллады города, он был рад поселиться на центральной площади, как раз напротив Концертного зала – очень уж он любил музыку, - и жители радушно приняли его. Не зная, что он приблизил к ним проклятие Христианского мира. Впрочем, даже если бы и знали – вряд ли бы они отказали дальнему городу-побратиму. Ведь Новый Год бывает всего один раз в год (простите за тавтологию).
А проклятье… Что с Дромосом, что без оного – всё равно доберется.
Итак, раз в году у Дромоса особенно понижается настроение, что выражается бурным чиханием и мрачным ворчанием, следуют яркие спецэффекты и открывается коридор. И прётся в него всякая рождественско-новогодняя шушера… А мы, вроде как, подрядились во имя спокойствия города эту шушеру убирать…
Нас пятеро. Ах, я это уже говорил… Меня зовут Абигор. Наша единственная девушка – жгучая брюнетка Офель, или, как мы чаще зовём её, - паучиха Офелия. Почему паучиха? А вы видели, как она своими траурными платочками врагов опутывает? А какой туман нагоняет? В общем, полностью оправдывает и своё имя, и свою кличку…
Валькирия (мало того, что одета во всё чёрное) всюду повязывала на себя чёрные платки и сверкала на нас своей белозубой улыбкой. Мы, как умели, скалились в ответ.
Лучше всех получалось у Риммона – его щёки сразу становились такими круглыми, что он напоминал пончик.
Когда Риммон пришёл сегодня на «задание» в жёлтой ветровке, джинсах и с двумя верными револьверами, наш рыжий заявил:
- Цыпа-ковбой!
На что цыплёнок немедленно надулся и показал язык. Рыжий в долгу не остался…
А мы с интересом наблюдали за этой языковой дуэлью.
Наконец Риммону надоело, и он шутливо выхватил револьвер. А рыжий спецназовец Асиз направил на него дуло своего Калашникова:
- А у меня длиннее!
Тот, выхватывая второй револьвер, воскликнул:
- А у меня два!
- А если очередью?..
- Врагу не сдаётся наш гордый варяг!!!
Тут мы покатились со смеху и они обиженно умолкли.
- Ну что за детский сад! – покачал головой Аластор – наш негласный предводитель. Среди его предков в основном были греки, и он демонстративно подчёркивал это тем, что с гордостью носил такой же шлем, как у великого Эниалея. Впрочем, больше он уважал другого Бога Эллады… что выражалось в чёрном цвете одежды. И никак не выражалось в совсем уж не греческом моргенштерне – любимом оружии «злобного духа».
Риммон фыркнул и поднял голову вверх.
Сумерки сгущались.
Я уже не мог стоять истуканом и, вскинув копьё на плечо, стал прохаживаться по площади.
Ёлки сверкали предупредительными огнями, настороженно позвякивая шарами-лампочками, и очень удивлялись, видя своё отражение в моих доспехах. Ещё больше они удивлялись, видя на верхушке копья развевающийся флюгер с длинным острым концом – свернувшегося в шестёрку зелёного змея на красном поле.
Я посмотрел вверх, на пустующее небо.
Ночь уже опутывал близлежащие дома своим тяжёлым покрывалом. Еле увернувшись от тягучих складок, я недовольно буркнул ему:
- Не наглей.
Он улыбнулся, извиняясь:
- Сорри, не заметил!
- Никогда не думал, что я такой незаметный!
- Нууу… сейчас зима… а ты такой зеркальный… как сосулька!
- Вэк…
И пока я пребывал в шоке, Ночь прошмыгнул мимо, дёрнув за собой тяжеленную длиннющую ткань, быстро растворяющуюся в воздухе.
Асиз потянулся и взъерошил стоящему рядом Риммону волосы. Тот сразу смешно нахохлился, мрачно глядя на спецназовца.
- Дежа вю… - пробормотал Аластор.
Мы уже не знали, как убить время (не путать со Временем)… а Дромос и не думал поторапливать встречу с проклятием, всё мрачнее чихая…
Наверху Ночь и переодетый в чёрный костюм ниндзя Месяц отдирали от неба ватные тучи и развешивали хрустальные игрушки в виде звёзд, планет и прочих астрономических объектов.
Наконец, настал тот миг! Предчувствуя зло, Дромос прокашлялся, камень задрожал. Воздух в арке завибрировал, потрескивая, и вдруг расцвёл ломаными линиями света. Коридор открылся.