Мы насторожились. В безмолвном напряжении прошло несколько минут. Мы стояли и, не отрываясь, смотрели на расплывающиеся в сверкающем пространстве фигуры.
Из арки вырывались всполохи света и тонкие молнии. Один разряд, причудливым образом изогнувшись, ударил в камень арки, заставив мишуру на секунду вспыхнуть. Дромос страдальчески поморщился. Асиз хихикнул первым. Мы немного отвлеклись и проморгали появление первой партии гостей… Даром, что они такие маленькие… И недаром они сразу поняли, что мы сюда не чай с ними пить пришли…
- Народ! – улыбаясь, начал Аластор.
- Что?
- Мы в кольце, мать вашу!
- Ааа… - понятливо протянули мы, мигом сплачиваясь в ощетинившуюся оружием кучку.
Вот скажите: как нам, бравым воинам, отбивать атаки дюймовочных фей-снежинок? Вот и мы ухищрялись по-всякому…
В основном были востребованы платочки-паутинки Офели и знамя на моём копье… Остальные топтались рядом, пытаясь – кто рукоятью, кто прикладом, - внести хоть малейший вклад.
Асиз, окинув нас предупреждающим взглядом, сделал шаг в гущу врага и красиво полыхнул пламенем (огненная магия – его конёк). На землю упали капли воды и обгорелые стрекозиные крылышки.
А на нас летела уже целая стайка ангелочков… Ну, эти хоть поболе размерами будут!
Асиз задействовал Калашников, приветствуя милых созданий огненной очередью.
Аластор взмахнул моргенштерном, опуская немецкую звезду на золотистую мелюзгу.
Я сделал выпад, насаживая на остриё трёх «бабочек».
Риммон весело стал расстреливать мишени, временами халтуря – стреляя по-македонски.
Офель немедленно принялась вить чёрную паутину вокруг ангелочков.
А потом нас опять окружили снежинки.
Всё-таки, я предпочитаю снег в его природном, естественном виде. А эти мутанты… просто издевательство!
Последняя снежинка растеклась по площади лужицей и…
- Перерыв! – объявил Риммон, косясь на Дромоса.
Я с сожалением осмотрел свой уже не сверкающий доспех (что поделать – не люблю засохшие пятна крови. А у этих ангелов кровь ещё и золотистая!):
- В следующий раз пусть их бьёт армия… А то что это – всё мы, да мы…
- Дамы? – переспросил Риммон. – Среди нас только одна дама…
- Мадемуазель! – возразила платочница, повязывая на волосы бандану.
Риммон скривился, получив от меня подзатыльник.
- Хватит ссориться, господа дамы! – воскликнул Асиз. Следующие минут 5 мы с Риммоном при молчаливом согласии Аластора посвятили беготне за рыжим. Когда, окутанный змеиным флюгером, спецназовец запросил пощады, мы потребовали, чтоб проигравшее лицо покукарекало. Асиз исполнил и запросил реванша. Мы проигнорировали и погнали его на пост…
Под самой тканью тёмного неба Месяц помогал Ночи переставлять почти невидимую лестницу к последнему облаку.
Я заметил это краем глаза, проверяя, не порвалось ли знамя в этой беготне.
- Слушай, Дром, - ласково обратилась Офель к арке: - Ты ведь наш друг?
После того, как каменюка утвердительно заломил брови, девушка предложила:
- Так ты бы хоть предупреждал нас, когда в следующий раз кто-то полезет!
Дромос скептически нахмурился и чихнул.
- Будь здоров! – пожелали мы хором.
- Ну, спасибо…
- Так мы на тебя рассчитываем! – радостно воскликнула наша мадемуазель, помахивая платочками.
Тут же из арки вывалилась новая порция «татар». Дромос язвительно протянул:
- Ходют тут всякие…
- Хениально! – прошипела валькирия.
Я посмотрел на приближающихся вестников Рождества и вдруг сказал:
- Силы неравные…
- Хмм? – приподнял бровь Аластор.
- Сам посмотри – ну куда им против нас? Это уже не битва, а бойня…
- Рождественская бойня!!! – воскликнул Асиз. - Ангелов в утиль!!!
И мы окунулись в эти слова с головой.
Казалось, громовые звуки битвы достали до неба, раскачав небесные хрустальные игрушки…
С земли неслись жар, треск, грохот и лязганье металла. А с неба тёк плач столкнувшихся звёзд…
Ночь и Месяц сидели на последнем облаке и напряжённо всматривались вниз.
У Асиза кончились патроны. Дальше он орудовал своим, как он сам выражался, «кривыыыыым» чернёным ятаганом.
Вдали послышался топот копыт.
- Это не я, - на всякий случай предупредил каменюка.
Дробный стук приближался.
С печальным звоном упала ель за углом. На площадь танком выехал Он.
Жирнющий Кабан с гигантскими выпирающими из пасти клыками пульсировал всеми оттенками красного. В заплывших боевым безумием глазах открытым текстом было написано отношение ко всему вокруг. Он шаркнул копытом, обводя всю площадь пылающим взглядом, и понёсся на нас.
- Вот оно – Новогоднее «счастье»! – воскликнула окружённая снежной окрошкой Офелия.