Кабан мчался как паровоз – пламя и дым вырывались из пасти вместе с утробными звуками.
Пламенеющие следы копыт впечатывались в брусчатку площади под потрескивающий аккомпанемент оной.
В этот миг за нашими спинами Дромос чихнул, полыхнув радугой и разродившись ротой рождественских эльфов.
Немного запоздало арка не без ехидства объявила:
- Эльфы, господа!
Больше похожие на ирландских лепреконов, коренные финны в отсутствие льда рассекали площадь остриями коньков. Огибая нашу свалку (мы с ангелочками даже замерли, наблюдая за разворачивающимися событиями), они бросились наперерез свирепому животному, в мгновение ока преодолевая три сотни метров до него. Издав чуть ли не львиный рык, Кабан с почётом принял на клыки первый ряд атакующих фигуристов и, мотнув головой, придал им ускорение… Мелкие помощники Санты с противным хихиканьем и искусственными улыбками до ушей попытались создать вокруг дикого зверя живую решётку. Ровно мгновение им это удавалось. Дальше прутья из «лепреконов» разлетелись в разные стороны, заливая площадь противным зелёным соком. Бешеный Кабан разрывал эльфов клыками, топтал копытами, жёг огнём из пасти – его многочисленные враги летели во все стороны, падали со смачным хрустом на камни, клочья зеленоватой плоти шмякались в лужи ядовитого цвета крови.
«Милая Рождественская картинка…» - подумал я мимоходом, возвращаясь в буйство схватки.
- Дром! – девушке наскучило отмахиваться от нападавших, и, укрывшись за нашими «широкими» спинами, она решила поболтать: - Когда ты нас предупредил об эльфах, кого ты назвал господами – нас или эльфов?
В эти секунды Асиз таки смог прорвать окруживших его летунов и теперь яростно махал ятаганом, охраняя свою свободу и отступая почти к самому Коридору. Над его головой опять расчихался Дромос. Видимо не хотел отвечать на вопрос валькирии.
К тому моменту от роты «лепреконов» остались только мёртвые и тяжелораненые тела и их части. Кабану надоело топтать и рыть рылом останки, и он опять взял разбег в нашем направлении.
Метрах в тридцати от нас зверь вдруг изменил направление прямо на Асиза. Мы не сразу это заметили, обернувшись только на возмущённый вопль нашего рыжего:
- Эй, хрен свинячий, ты чего?!
В последний момент он увернулся и Кабан пронёсся мимо, врезаясь в выходящие из Коридора рати эльфов. Зелёная жидкость брызнула во все стороны. Красный танк смял всех. И как он только Дромоса не опрокинул?
Поскальзываясь на ярких лужах и отплёвываясь, невольно крашеный с ног до головы, спецназовец разрубил последних летунов и буркнул:
- Да ну их! Это не враги даже! Так, вражики…
- Это ты про эльфов? – невинно уточнила Офель.
- Хм… А я думал – их порвал Кабан, - Аластор обернулся в сторону Зверя. Тот рыл копытом камни и, похрюкивая, обнюхивал арку. Каменюка зажмурился и не дышал.
Асиз почесал затылок:
- Да, я понял так, что он вроде на нашей стороне…
- Ага, только сворачивать не умеет!
- Странно даже, ты так быстро простил его…
Кабан, повернувшись к нам, грозно хрюкнул, вильнул хвостиком и подбежал к Офелии! Мы онемели. Он ткнулся затылком ей в ладонь. Валькирия в шоке погладила его. Дальнейшие звуки Зверя напоминали урчание, издаваемое довольным трактором (если такие вообще бывают)… Мы всё так же молча наблюдали укрощение строптивого.
Набравшись храбрости, девушка сняла платок с плеча и повязала на шею Кабану.
- Однако. – Сказал я. Аластор согласно покачал головой.
А появление следующего гостя Дромос прозевал… Поскольку ни ангелочков, ни эльфов не осталось, мы наблюдали эту картину воочию. И зевание каменюки, и явление гостя.
Цветастый коридор в арке дрогнул, засвистел ветром, ухнул и вывалил на площадь тролля!
Мы оцепенели.
Самый обычный такой тролль, каких обычно изображают в скандинавских сказках… или в крупнобюджетных фильмах…
Тролль, увидев нас, взмахнул разукрашенной чем-то красным дубиной и радостно заорал:
- Мэрри кррриссмассс!!!
Дальше все стояли и смотрели. Мы тупо – на тролля, он, выжидательно улыбаясь, – на нас. Асиз отстранённо спросил:
- Гор, почему он в шапке Санты?
- Так рождество ведь…
- А… ну да… логично…
Тролль всё ещё бросал на нас поочерёдно полные надежды взгляды.
- Ты чьих будешь? – велико кино и его воздействие на любые умы…
- Простите? – интеллигентно поинтересовался зелёный громила, улыбаясь как-то по-Шрековски.
- Чей холоп, я спрашиваю! – у меня получаются интонации Иоанна Васильевича?
- Кто?! – похоже, он счёл меня психом…
Пробормотав себе под нос: «И никуда не деться от стереотипов…», я храбро подошёл к нему и воткнул в брусчатку площади своё копьё, так что наше змеиное знамя зазмеилось ему прямо в глаза.