Я вросла в него сердцем…
Он был светом моих глаз, теплом души…
Он был всем в моей жизни!!!
И как я могла от него отказаться?
Я была слабой. И… не могла…
Настроившись «держать лицо», я, по выработанному в голове сценарию, должна была, гордо развернувшись, удалиться. Но вопреки установкам, не знаю уж, что на меня нашло, приподнялась на носочках и обвила руками его шею, вжалась в его большое горячее тело, чтобы напомнить… И запомнить…
Замерла, закрыв глаза, вбирая в себя этот миг и его судорожный вздох как отклик. Как знак того, что он ничего не забыл, и, очень надеюсь, никогда не забудет…
Почти в ту же секунду восприятие окружающей реальности стало меняться. Это было сравнимо со стоп-кадрами замедленной съемки. Меня что-то толкнуло к нему. Сила была такой, что он пошатнулся, и, чтобы удержать меня, обнял за талию, отступая на шаг.
Я услышала крики на хинди, очень похожие на «ложись», и удивилась, когда на нас, бесцеремонно толкая на землю, откуда-то сбоку напрыгнул охранник…
Втроем мы упали в траву. Я лежала на боку, рассматривая пуговицы на богато вышитой курте*, а человек в черном нависал над нами, что-то говоря на хинди.
«Странная ситуация», – подумалось мне, когда я удобнее устроила голову на плече любимого, вдыхая такой родной и такой манящий запах...
Откуда-то подъехал автомобиль, и охранник, наконец, отошёл, а мой мужчина аккуратно приподнял меня.
- Испоганили всю одежду, – думала я лениво и сонно, чувствуя накатывающую волнами усталость. - И как мне теперь в таком виде? Я не планировала переодеваться перед аэропортом, собираясь лететь в Россию именно так, в сари...
Очень хотелось лечь и полежать прямо здесь, на зелёной травке, но я не могла разомкнуть наши руки. Заметив, что он стал на колени, сосредоточенно меня разглядывая, блаженно и, наверное, жутко глупо заулыбалась.
Человек в черном подошёл снова и что-то затараторил.
- Что это с ним? - Подумала я, заметив на рукаве белой рубахи телохранителя свежее пятно.
Мужчины обменялись взглядами, и меня, аккуратно подняв, понесли к машине. Я кайфовала, находясь в родных объятиях, и вспоминала, как часто он таскал меня на руках, и как это нравилось нам обоим…
Человек в черном услужливо открыл дверь, и меня бережно разместили на заднем сиденье. Мой мужчина сел рядом, продолжая переговариваться со своими людьми. Я не улавливала сути из-за темпа речи. Всё, что могла, - прильнуть к крепкому плечу, нанизывая, как бусины на леску, ощущения от последних минут совместного пребывания.
Наши взгляды встретились, и я прочитала в его глазах сумасшедший страх вперемешку с паникой. Он не отрывался от меня, оставаясь собранным и сдержанным. И в этот момент пазлы непонимания наконец-то сложились в единую картину, а спину что-то защекотало...
Машина на бешеной скорости куда-то неслась. Человек рядом с водителем, не оборачиваясь, протянул нам белый комок. Мне показалось, что это рубаха, хотя я не видела, кто и когда успел ее снять. Мой мужчина аккуратно пристроил ткань позади меня, и, пока смотрел на часы, что-то в них нажимая, я незаметно потрогала спину под сари. Подушечки пальцев нащупали теплую влагу. Я соединила их вместе, и они слиплись.
Сердце пропустило удар, а в глазах потемнело от догадки. Но все же я заставила себя посмотреть на руку. Когда пальцы разжались, я увидела то, что уже ожидала, – темно-красное пятно…
Набегая одна на другую, волны жгучего жара сосредоточились в груди, а перед глазами замелькали черные точки. Безмерная усталость захлестнула меня, и я медленно повернулась к нему.
Он внимательно наблюдал, но я не пыталась читать его лицо. В ушах стало шуметь, и картинка сложилась: какая-то сила бросила меня к нему, по спине течет кровь, мне плохо. Скорее всего, я ранена, а это значит, что в меня стреляли. И лишь один вопрос остался без ответа, – почему я не чувствую боли???
Но это и к лучшему. Ведь жить в муках, терзающих со вчерашнего вечера, до конца своих дней, я не хотела. Пускай все закончится прямо сейчас. Пускай убьет не он, морально, а кто-то другой, физически. Так будет лучше…