Наши с Кумари родители оплачивали свадебные торжества пополам, на этом настоял мой отец. А приданое взяли только деньгами, которые, как я знаю, мама положила в сейф. Я тогда поговорил с ма, сказав, что в жизни может случиться всякое, и приданое моей жены – ее деньги, поэтому должны остаться с ней как подушка безопасности.
- Что ты такое говоришь, сынок? – Всполошилась мама.
- Я трезво смотрю на вещи, ма. Пускай при любом плохом раскладе мои жена и дети не знают лишений и трудностей. Не считай эти деньги нашими. Считай, что они у нас на временном хранении.
- Да она растратит их куда попало, - возмущалась мама.
- Зато не останется нищей, не будет скитаться и бродяжничать. – Поставил я точку в том разговоре.
Куми знала, что деньги, данные ее семьей как приданое, в целости и сохранности. Мама не тратила их даже после смерти дедушки, пожара и болезни отца, сдержав слово. И теперь я хотел применить их, сделав залогом нашего благосостояния.
Вызвав жену в кабинет, описал ситуацию и поставил в известность, что собираюсь взять ее приданое, чтобы инвестировать в бизнес. Она, пожав плечами, изрекла: «Делай, что хочешь!», и удалилась. Я, окрыленный тем, что все идет легко, принялся воплощать в жизнь свои идеи.
Куми стала встречать меня по вечерам, накрывать ужин и интересоваться делами, что породило во мне надежду на восстановление гармоничных отношений, пока пару недель спустя я не оказался случайным свидетелем телефонного разговора, в котором она жаловалась, как бездарно я сливаю ее деньги на не пойми что.
Я оцепенел, не веря собственным ушам. Далее она стала подробно пересказывать то, чем я с ней делился, - моими сокровенными планами и давно вынашиваемыми мечтами о собственном деле.
- Ты поэтому была так мила и услужлива в последнее время? – Спросил за ее спиной.
Она дернулась от неожиданности и испуганно повернулась.
- Ззамир, ты так рано?
- Да, - еле выдавил я, бросая на стол коробку шоколадных конфет. – Спешил порадовать жену. – Она потупилась, а в глазах мелькнуло чувство вины.
Я подошел вплотную, и она сжалась, втянув голову в плечи. Подняв ее подбородок, забрал из рук телефон и просмотрел список звонков. Последний был Малике, ее закадычной подружке.
- Зачем? – Задал вопрос, за котором скрывалось так много для меня важного. Хотелось знать, зачем она со мной воюет, отвергает, не желая укреплять брак. И зачем предает сейчас?
- Что – «зачем»? Я просто с подругой болтала. Что в этом такого? – Она стала лепетать, выкручиваясь из неприятной ситуации.
- Для тебя «что такого» – рассказать все планы мужа? Разболтать то сокровенное, чем он с тобой поделился?
- Ты преувеличиваешь, дорогой муж, - улыбаясь, щебетала Куми как ни в чем ни бывало. А я смотрел на нее и диву давался, как может человек так быстро перестраиваться и мастерски делать вид, что ни в чем невиновен.
Я ушел в кабинет, а она, как издевку бросила вслед:
- А ужин?
Ужином в тот вечер был виски с гарниром из воспоминаний.
Кумари была очень красивая. Принесла приданое, которое я пустил в дело. Но, спустя несколько лет стройная скромная девушка превратилась в дородную женщину, переставшую следить за собой и устраивающую скандалы по любому поводу и без.
Когда она забеременела, я обращался с ней как с хрустальной вазой: гладил, говорил ласковые слова, покрывал кожу благовониями. Я выполнял любое ее желание, а с четвертого месяца, согласно традиции, каждый вечер расчесывал волосы.
С рождением первого сына Куми получила новое сари, золотой браслет и автомобиль, о котором давно мечтала. Но, поскольку она не умела водить, мы договорились, что я найму ей водителя на несколько дней в неделю, чтобы она могла выезжать по своим делам.