- А разве его глаза не должны... - начал было я, но тут же осёкся. Вместо морозного кладбища, я стоял в душном помещении, полностью заполненном паром. Находиться в непонятной бане, в шапке, куртке и ботинках не хотелось, но трезвый ум подсказывал, что это всё не на самом деле. Я попытался оглядеться вокруг, но тут же закричал: прямо у меня за спиной стояла Лена, залитая кровью. Где-то капала вода (надеюсь, что это она), белый свет лился с потолка, а прямо на меня смотрели такие-же безжизненные и бездонные глаза-могилы, как и у Гоши. Несколько капель крови упали на меня сверху, но я и не думал смотреть туда. Лена, моя Лена...
- Ты о чём? - снова голос будущей тёщи коснулся слуха. Безжизненные глаза Гоши были в нескольких сантиметрах от моих, и они были закрыты.
«О, Боже! Как я не замечал их такой сильной схожести? Если бы не глаза, то и не понял бы этого», - выровнявшись, я оглянулся назад. Там стояла Лена... живая и невредимая. Её лицо напоминало Гошино, но я старался не думать об этом, ведь именно мертвецки бледное лицо фотографа полностью отражало в себе побледневшее от мороза лицо моей невесты.
- Ни о чём, - пришлось отвернуться, чтоб никто не заметил моего состояния. Хотя, на кладбище и не с такими лицами встретишь людей.
Я отошёл от гроба. В это время старший из бригады могильщиков, посмотрел в сторону родственников.
«Всё», - беззвучно кивнул кто-то из присутствующих, опуская вниз взгляд.
В месте, где царит мир мёртвых, тут же зашевелилась жизнь. Ребята принесли крышку гроба и накрыли ею бывшего знаменитого фотографа. Кто-то зарыдал, кого-то успокаивали, а я смотрел на снег под своими ногами, вспоминая увиденное.
Через пару минут меня дёрнули за рукав и потащили к машинам, место в которых уменьшалось с огромной скоростью - все хотели убраться отсюда, считая свой долг перед покойным выполненным. Я сел в автобус, организованный похоронным бюро. Рядом со мной сидела какая-то дальняя родственница Лены, которую я ни разу не видел. Она сидела возле окна, фотографируя дорогим телефоном кладбище, оставшееся снаружи. Спустя мгновение, фотография улетела в социальные сети. Вот так, современная жизнь диктует новые способы прощания с усопшими.
Через час, опрокидывая в себя очередную рюмку водки, некоторые друзья и родственники Гоши, уже и не помнили, с какой целью здесь собрались. По крайней мере, по их весёлому смеху узнать причину сегодняшнего собрания было невозможно. Свадьба, ей Богу!
Грустными были только мы с Леной. Причём я грустил не из-за нашего настоящего, а от понимания недалёкого будущего.
13
- Зачем ты взяла меня с собой?.. - мой голос дрожал, а образ Лены в глазах, скрывающих слёзы, двоился.
Я не алкоголик, но сегодня вечером позволил себе приложиться к дорогому напитку из бара. Прошло уже два часа, как мы вернулись с совместных посиделок у родителей Лены, и восемь часов с того момента, как фотограф ушёл под землю на вечный покой... Покой... получил ли он его? Что вкладывают в это понятие религиозные люди? Покой тела и свободу души? Не уверен... Но одно знаю точно: душа Гоши сейчас не свободна.
После похорон были поминки в довольно дорогом кафе, таком любимом Гошей при жизни. Потом ещё около часа вся родня сидела и вздыхала в квартире у родителей фотографа. Они вспоминали Гошу маленьким мальчиком, гордились его успешной учёбой в школе и университете, ругали его обидчиков... Да, таких тоже было немало, ведь предпочтения Гоши в любви и образе жизни многими оставались непонятыми. Мне всегда было всё равно, как развлекался брат Лены, но в его жизни было много тех, кто не мог согласиться с такими привычками молодого человека, пусть даже и не всегда хорошо знакомого. Таких было много и среди родственников Гоши. Конечно, сейчас они все вздыхали, прося прощения у покойного, но что толку? Ребята, я бы мог вас отвести к тому месту, где зависла его душа, и вы бы могли вымаливать прощение прямо у неё! Вот только жить вам останется не намного больше, чем Гоше, отснявшему там фотосессию своей сестры.
Так прошёл день: в охах, вздохах и поедании себя за лишние слова. Теперь же, когда мы остались с Леной одни, я набирался храбрости для разговора.
Набраться удалось не только храбрости, но и виски, отчего язык стал более подвижен, а мысли потекли в его сторону, норовя вырваться наружу.
- В смысле? - Лена оторвалась от механического пережёвывания бутерброда с сыром, подняв на меня взгляд, прикованный до этого к чашке чая.
- В прямом... Ты хотела поехать к дереву... дубу... Я не хотел... Да, блин, ну я же тебя отговаривал!
- Миша, если ты не хотел ехать, то мог остаться дома.