Дядя Саша встал со своего места, обошёл жену и посмотрел мне в глаза.
- Миша, успокойся... Всё в порядке. Пошли выйдем на улицу - снежком умоешься и подышишь свежим воздухом. Там мороз такой поднимается, что не только душа замёрзнет, а и эти... зазвенят... Короче, пошли - я покурю, а ты постоишь в сторонке.
Мне кажется, я чувствовал взгляды всех собравшихся на поминках. Пусть смеются, если хотят - у них впереди долгая жизнь, а у меня дуб и священник на отпевание души перед походом к Дьяволу.
На выходе из кафе я упал в снег. Прямо вперёд лицом улетел со ступенек, остановившись где-то внизу. Стало немного легче, но голова продолжала отдавать телу бессвязные сигналы, отчего руки не слушались, предпринимая бесполезные попытки поднять хотя бы голову. Мне помогли, усадили на заснеженную лавочку и всунули в руку сигарету.
Я не курил с седьмого класса, и сейчас не собирался, но рука на автомате засунула сигарету в рот, а вспыхнувший огонёк поджёг её край. Горький дым пошёл вниз, устремляясь к лёгким, давно не получавшим удар никотина. Кашель не заставил себя ждать, оказавшись не таким сильным, как можно было подумать. Ну и пусть, смерть от сигаретных ядов мне уже не страшна.
- Да всё нормально, дружище, - голос дяди Саши звучал прямо у меня над головой. - На грудь принял, сигарету потянул - глядишь, так все печали и забудешь. Да, Ленка, конечно, девка хорошая была... Пусть они и говорят о её суицидных наклонностях, но это всё в прошлом. Мы с ней в том году сидели у нас в деревне, попивали кофеёк и за жизнь говорили. Не хотела она смерти... Детей хотела, о тебе говорила... М-да...
Он похлопал меня по плечу и отошёл на пару шагов в сторону. Я услышал, как этот видавший жизнь мужик всхлипывает, потягивая носом холодный воздух. Кто-то ещё стоял с ним рядом, затягиваясь сигаретой. Незнакомый голос заговорил с дядей Сашей.
- Говорят, им сейчас легче. Нам здесь ещё мучиться, а они уже в своём доме. Хрен его знает, но мне и здесь неплохо, и в этот постоянный дом я не особо спешу. Может, потому что нагрешил не мало, пока Людка по командировкам ездила, но я туда не тороплюсь.
- Вадик, знаешь, как говорят? Пути Господни...
- Та знаю я... Но туда ещё не хочу. Гошик уже ушёл, Ленка за ним сразу пошла... Да я их помню, когда Гоша у меня сигареты тягал, и друзьям на улицу выносил. Ох, и досталось же ему тогда! И вот теперь он под крестом, сестра невдалеке под таким же... А мы здесь курим и водочку пьём за упокой их душ. А где они, души эти? В аду или в раю? Ленка хоть нормальной была, не то что этот фотограф... Что там церковь про содомитов говорит? Куда он отправился? Думаю, они не вместе на том свете, а, как говорится, по разные стороны баррикад.
- Слушайте, - привлёк я внимание говоривших, - вот вы тут говорите про них, а ни черта не знаете, про то, где они сейчас.
- А ты, типа знаешь? - спросил собеседник дяди Саши.
- Конечно! - гордо выпалил я, стараясь сесть поровнее. - И не только это! Вот вы слышали про Глубокий Выгон?
- Про что? - пришла пора дяди Саши задавать вопросы.
- Ну, блин, деревня такая... И что самое страшное, от нашего дома туда рукой подать! Ну, почти...
Я чуть не упал, покосившись на сторону. Сигарета выскочила в снег, продолжая источать в воздух беловатый дым.
- Не слышал я про такое, - дядя Саша почесал голову под шапкой. - А что там?
- Во-о-от! - растянут я слово. - Да, правильный вопрос... Там дуб! Дерево, проклятое... Все, кому суждено умереть, видят под этим деревом свою смерть. Толстушка увидела себя в том лифте, и я в этом даже не сомневаюсь.... Только сфотографироваться надо сначала, а ни то проклятье не работает. Ну, Лена так говорила. И, что самое главное, фотографировалась она, а всякую хрень увидел именно я.
- И что теперь? - со смехом в голосе спросил собеседник дяди Саши.
- Теперь? - я развёл руками. - Они умерли... Остался я... но тоже умру.
Дядя Саша подошёл ко мне, обняв за плечи.
- Миша, все мы умрём. Не бери в голову. Ты молодой, парень, тебе ещё жить и жить. Ребят жалко, но не вини себя - люди и без дубов умирают. Не зря же люди говорят, что если твоя судьба - верёвка, то ты уже не утонешь. Пошли в кафе. Там водочка, котлетки, а то тебя на голодный желудок разобрало с непривычки.
Вот как... Кому верёвка намерена судьбой, тот в петле и помрёт. А я хотел в тёплых краях скрыться... дурак. И Лену хотел спасти... Сейчас её душа висит недалеко от Гошиной, раскачиваясь на ветру, и мелко трясясь от холода. А, вообще, душа может мёрзнуть? В пятки уходит, а в аду горит? В каком там круге ада вечная мерзлота?