Дорогая Зоя Вячеславовна, мы приглашаем вас совершить путешествие в нашем Новогоднем экспрессе. Путешествие по системе «Всё включено». Вам необходимо взять с собой только хорошее праздничное настроение. Очень ждём вас в нашем Новогоднем экспрессе» тридцать первого декабря, время отправления семь часов по полудни.
Какой-то бред. Кто-то видимо решил подшутить над Зоей. Самое забавное, что билет выглядел совсем как настоящий. Девушка вздохнула, сунула билет и конверт с запиской в сумочку и начала прибирать раскиданные по площадке рекламные буклетики, чтобы отправить их в мусоропровод. Совесть не позволяла оставить учинённое ею безобразие как есть.
Дома она бросила билет на полку для перчаток и забыла о нём до самого тридцать первого декабря.
***
— Влад, зайди к Игорю Дмитриевичу, — Влад, погружённый в свои мысли, аж вздрогнул от резкого голоса коллеги прямо над ухом.
— Зачем? — спросил он, хотя вопрос был идиотский и скорее риторический.
— Мне-то откуда знать? — ответил коллега. Что и требовалось доказать.
Откладывать визит не имело смысла, возможно, дело было в срочной работе, поэтому Влад сразу и направился в кабинет начальника. Однако в итоге повод, по которому его вызвали «на ковёр» его удивил.
— Я тут посмотрел график дежурств, — начал Игорь Дмитриевич, — и вижу, вы снова дежурите в новогоднюю ночь. Непорядок это, Владислав. Я вас кем-нибудь заменю.
— Но я же сам вызвался, — удивился Влад.
— Ага, уже шестой год подряд, — кивнул начальник. — Вы не хотите провести хоть один Новый год по-человечески? Отпраздновать, повеселиться? Напиться в конце концов!
— Мне не с кем встречать этот праздник, — ответил Влад, — а у других семьи, дети. Я просто выручаю коллег, мне не трудно. Всё равно один.
— Так ты и будешь один, дурик, — возмутился начальник, начиная выходить из себя, — пока будешь безвылазно сидеть на работе и за всех дежурить! Влад, я знал и уважал твоего отца, и мне кажется, ему бы не хотелось, чтобы ты вёл такую жизнь.
— Какую «такую»?
— Безрадостную, — припечатал Игорь Дмитриевич. — Короче, так, в этом году пусть дежурит Дмитриенко, не развалится. А ты съезди куда-нибудь, отдохни. Вспомни старых друзей, или заведи новых, но в этот праздник ты должен отдыхать и веселиться. Всё, иди, свободен.
Спорить с Игорем Дмитриевичем было бесполезно совершенно, поэтому Влад и не стал, хотя представлял, как «обрадуется» Коля Дмитриенко, отец двоих малышей, новогоднему дежурству на объекте. И виноватым выставит Влада. Но самое страшное было то, что Владу действительно не с кем было праздновать, да и желания не было.
Раньше он любил этот праздник. Когда были живы родители, они проводили время втроём на старой даче. Наряжали пушистую ёлку, зажигали гирлянды. Иногда к ним приезжала тётя Настя, крёстная Влада. Потом она уехала жить в Америку. Мама всегда готовила куча вкусностей, отец обожал салат Оливье, а Влад всегда ждал бутербродики и канапешки, которые мама искусно украшала в новогоднем стиле. И им всегда было весело и хорошо. Потом, позже, Влад задумывался, что у родителей почти не было друзей и знакомых, они жили сами по себе, очень обособленно. Наверное, родители были слишком самодостаточны и им хватало их самих. Влад получился таким же. Он хорошо общался со всеми, но близких друзей у него не было. Люди уходили из его жизни так же легко, как и приходили в неё. А основой общения, незыблемой глыбой всегда оставалась семья.
Владу было тринадцать, когда мама скоропостижно скончалась. Отец совсем замкнулся в себе, запретил сыну приводить домой друзей. Новый год они проводили вдвоём. Влад не мог себе позволить оставить отца в одиночестве в самый семейный праздник и никогда не ходил тусоваться на молодежные вечеринки, не справлял новогоднюю ночь с девушкой.
Отец умер от инфаркта шесть лет назад, и именно с этого года Владислав стал брать новогодние дежурства. Он не хотел и не умел праздновать. У него, конечно, были отношения с женщинами, но почему-то на Новый год он всегда оставался в одиночестве. И Владу совсем не верилось, что что-то может измениться в его жизни в праздничную ночь. В новогодние чудеса он давно не верил. Если они и существовали на самом деле, то явно не для него.