-Забыл? – её вопрос остался без ответа, Вова и я переглянулись, а Денис тем временем висел на тонкой ручонке девушке, и боялся пошевелиться.
Дело не в том, что жена его запугала до такой степени, что он теперь боится абсолютно всех. Просто взгляд этой жгучей девушки был настолько полон ненависти, что я сильно пожалел, когда не позволил другу терять драгоценное время на такие вещи как походы в туалет «на дорожку».
-Ты их вчера в свои трусы сунул и приказал мне доставать, - она выпалила слова прямо в его побелевшее лицо, брызги слюны её разлетелись в разные стороны, - а когда я отказалась, ты решил полностью раздеться передо мной.
Вот только девушка не собиралась отпускать размякшее тело в своей руке. Она как опытная боевая собака гавкала на обидчика и готовилась к атаке.
-Простите, Аннушка, - промямлил Денис, – а как ваше настоящее имя, а то это неказистое какое-то.
Эта и бала та самая ошибка, которую он допустил. И нет, чтобы просто извиниться, расспросить обо всем и откланяться, так этот от волнения начал нести всякую ерунду. Девушка замерла, на время, секунды которого отдавались легкими постукиваниями в голове каждого присутствующего.
-Это. Моё. Настоящее. Имя. – Аннушка произнесла это нос к носу. После отпустила руку и толкнула Дениса вниз по ступенькам ногой в мягком, розовом тапочке, с пушистыми помпонами.
Подолы халата распахнулись, и, ойкнув, она принялась заправлять их обратно. В это время мы буравили тело друга, которое словно в замедленной съемке подлетело над ступеньками, а потом с гулом грохнулось, и прокатилось вниз. Денис застонал, постарался выплюнуть купюры, но, похоже, девушка затолкала их в самую глотку парня.
Кивнул Вове, чтобы шел спасать гиблое тело, а сам развернулся к Аннушке. Стоит ли говорить, что грудь неприятно начала зудеть, поскольку розовый тапок мог отправить в полет и меня следом. Сколько же силы в одной тонкой ножке.
-С чего бы начать, - почесал затылок, собираясь с мыслями.
После её слов, даже я чувствовал в чем-то свою вину перед ней. Будто именно я приказал ей доставать купюры из трусов, а потом начал демонстрировать свои достоинства.
-Фотографии не делала, - сразу же начала она, - а стоило бы.
-Нет, мы не за этим, - рост позволял мне заглянуть в проем двери, поверх разгневанной черной макушки.
-Между нами ничего не было, - следом произнесла она, и по подъезду эхом раздался счастливый свист Дениса, из легких которого вышел весь воздух с облегчением. – Я не занимаюсь сексом за деньги, только танцы.
В квартире Аннушки было тихо, она явно жила одна. Ни следов шерсти на халате, ни морды кота, который с любопытством бы вышел посмотреть на непрошенных гостей.
К тому же, следовательно, из слов девушки, её напарница таки брала деньги за секс, иначе бы не залезла в мою постель. Может я не заплатил ей, и она решила украсть кота, дабы проучить? Вспомнил, что в кошельке не пострадало ни одной купюры, и от досады хотелось опустить голову. Она вполне могла сама их вытащить. Ничего не сходится. Что же тогда произошло?
-Поздравляю, вы избежали гнева его жены. А теперь к самому важному, - выждал паузу, когда внимание девушки будет приковано ко мне, - что вчера было?
Смех, громкий, злорадный и довольно таки низкий, будто хозяйке этого смеха на горло наступил медведь, а следом все остальное зверье леса по очереди, как бы примеряясь, от какой именно лапы голос совсем сядет.
-Так вы ничего не помните? – её лицо просияло, и признаться, я ждал, когда она посвятит нас в дебри вчерашней ночи, но вместо этого она захлопнула дверь со словами, - разбирайтесь сами.
Долбиться в дверь было лишним, она явно дала понять, что больше мы от неё ничего не услышим. Подхватили Дениса под руки и понесли вниз к машине.
Ухмыльнулся, вот бы посмотреть на нас со стороны. Три здоровых мужика, которые чуть ли головой о потолок не бьются, стояли у двери как зеленые мальчишки. И дело было совершенно не в характере. Просто, когда мужик хорошо так косячит, тело тут же тяжелеет и в голове мартышка бьет по дискам. При этом единственное желание – прильнуть к хрупкому плечику своей любимой, поцеловать её в висок и выторговать прощение любыми способами. А поскольку моя любимая относилась ко мне, как к клиенту ветеринарной клиники и не более, на душе становился все тоскливее. Просить прощение было не у кого, а, следовательно, его бремя придется нести одному, осуждая и коря себя за эту ночь каждую гребанную секунду.