Поцеловала его руку и опустилась обратно. Пусть сразу знает, с кем имеет дело, а потом сто раз подумает, природная ли эта раскрепощенность или издержки времени.
Штаны и трусы на теле Влада были ещё с самого начала лишней преградой, а сейчас и подавно терпеть их я не была намерена. Они полетели на пол, в общую кучу нашего белья.
Член мужчины был поистине внушительным - длинный широкий ствол с розовой разбухшей головкой и парой раздутых вен. Облизнула пересохшие губы, и опустила острый кончик языка на уздечку. Влад только от одного движения скомкал одеяло, и закинул голову назад, выдавая ряд хриплых стонов, что лелеяли мои уши.
Язык прошелся по венчику, задевая головку. Ладонь крепко обхватывала ствол члена, не давая ему шанса приблизиться к моим губам. Я контролировала этот процесс полностью, целуя нежную кожу головки, иногда проводя по ней языком.
Ноги мужчины напряглись, прижимаясь к моему телу с разных сторон, стоило мне только погрузить его член в свой рот и опуститься до самого корня. Глаза радовались представшему зрелищу напряженных мышц мужчины, что выглядели как крепкая сталь, искусно вылитая и отбитая мастером.
Влад готов был сдаться прямо сейчас, однако мой рот только начал свою незатейливую игру. Глубоко до корня, поворот головы и обратно до уровня головки. Все эти действия сопровождались языком, что скользил по уздечке и венчику на самом верху, и ласкал основание при опускании вниз. Стоны Влада становились громче, погружая меня в прекрасную музыку его глубокого дыхания и хриплых, обрывчивых стонов.
-Больше не могу, - выдохнул мужчина, выпрямляясь в спине и прогибая поясницу, погружаясь тем самым в мой рот глубже.
-Тебе придется потерпеть.
Мои внутренности выворачивало наизнанку, мне хотелось бросить все и накинуться на мужчину, оседлав его. Но я держалась, если уж решилась на авантюру, то следовало получить удовольствие по полной программе.
Зажала большим пальцем семенной канал и остановилась, чтобы Влад смог перевести дыхание. Его грудь вздымалась, наполняя легкие и выпуская воздух без остатка. Клянусь, в этот самый момент он не прочь был бы закинуть меня на бок, и войти членом в мой рот до самого горла, получая взрывную волну облегчения.
Как только он успокоился я продолжила свои истязания, язык стал более подвижным, своим кончиком он быстро описывал разные символы на стволе и головке мужчины, не останавливая ритмичного темпа. Все эти движения возбуждали меня до потери пульса, трусы можно было смело вешать на батарею, поскольку смазка уже стекала по внутренней стороне моих бедер.
Опустившись до основания и поднявшись, мне хотелось хныкать от того, что желание уже было выше меня, язык прошелся по головке, обводя ей по кругу, и скользнул в отверстие уретры. После чего кончик начал орудовать как маятник, из стороны в сторону по чувствительной коже, немного унимая пыл Влада.
Вторая рука скользнула в трусики, задевая чувствительный бугорок, и тело тут же содрогнулось, вырывая с губ сдавленный стон.
Влад молниеносно притянул меня к себе. Одна его рука покоилась на моем бедре, сжимая кожу, а другая за затылок притянула меня к губам мужчины. Наши влажные тела соприкасались, словно это отчаянная попытка остаться вместе, и других больше не будет. Нас потряхивало от желания соединиться, слиться в одно целое, пусть это будет и не навсегда.
Треск, что донесся до моих ушей – был капитуляцией трусиков, что разорвали сильные руки и бросили в неизвестном направлении. Ткани на наших телах больше не осталось, и в промежность врезался член мужчины, приходясь головкой по моему клитору. Это вроде легкое движение, вызвало во мне секундное удовольствие, и я продолжила тереться о ствол члена.
-Эту пытку пора прекращать, - Влад улыбнулся, посыпаю мою шею поцелуями.
С этими словами он насадил меня до самого основания так резко, что я непроизвольно пискнула. Головка его члена доходила до шейки матки, отчего ощущения граничили между блаженством и болью, довольно взрывная смесь. Когда его член заполнил меня изнутри, меня кидало из крайности в крайность от всей этой полноты, мне становилось то жарко, то холодно.
Начала двигаться медленно, чтобы поймать темп. Воздух между нами искрился, словно был заряжен чем-то опасным, что только больше заставляло нас прижиматься друг к другу. По мере нарастания темпа, наши стоны соединились в одно целое с телами, и звучали в унисон, дополняя, своим тембром друг друга, пока не превратились в громкие выкрики.