Вова начал звонить в компанию, через которую вчера вызвал стриптизерш. Отвечали ему с неохотой, и откровенно лили воду в уши, лишь бы недовольный клиент успокоился.
Тем временем я заставил Дениса помочь мне с приборкой, поскольку домработница должна была прийти после праздников, а с таким бардаком сложно было смириться.
-То есть вы хотите сказать, - Вова был на грани истерики, он ходил из стороны в сторону и махал руками, - что похищения кота не было?
После этих слов мне буквально сорвало крышу, мало того что я влип в эту историю благодаря друзьям, так ещё стриптиз клуб откровенно говоря пытается слить свою ответственность на других – конечно же клиентов.
-Как это не было? – выхватил телефон, закинув тряпку наотмашь в сторону кухни.
Мужчина на другом конце телефона прочистил горло, и тихим таким певучим голоском спокойно произнес:
-Вы уверены, что кот был? – помимо всего прочего, он разговаривал со мной как с больным на голову человеком, аккуратно, сохраняя вежливость, однако в голосе проскальзывали нотки откровенного сарказма.
Скинул звонок. С такими людьми говорить бесполезно, они всегда остаются при своем мнении, пока их не ткнуть в проблему носом, желательно с глазу на глаз. Именно поэтому мы собрались и поехали в стриптиз бар «Бакс Бани», чтобы лично увидеться с директором этого прекрасного заведения.
Эдуард Германович сидел в большом кожаном кресле за письменным столом, его пальцы непринужденно помешивал ложечкой чай в фарфоровой расписной кружке, а на лице сальная улыбка, будто он оценивал наш внешний вид.
-Признаться в мальчиках у нас нет нужды, но вы мне понравились, - его глаза сверлили меня с головы до пят, отчего мужское эго во мне забилось с удвоенной силой, от желания вмазать по морде, - но вы нам подходите. Прекрасный профиль, плечи, а эти скулы, ммм. Не могли бы вы снять одежду? – улыбка директора стриптиз клуба становилась шире, а мои зубы буквально крошились друг о друга. - Остальные на выход, для вас у меня работы нет.
-А мы что не подходим? – Вова оглядел комнату, которая напоминала собой дорогой кабинет, выполненный под старину, с картинами и старой лакированной мебелью. Видимо, слова директора задели его мужскую ипостась, которая считала себя идеалом женских фантазий.
-Идиот?! – Денис перевел взгляд на друга, после чего повел глазами вверх.
-Мы приехали за котом. Моим котом, - прошелся вперед, и уперся ладонями на край стола, возвышаясь над Эдуардом. – Мне нужны адреса и имена девушек, что были у нас ночью.
Лицо директора вмиг покраснело, и приобрело такое выражение лица, которое бывает у человека, поставленного в крайне сложную и резкую для его нервов ситуацию. Он протер платком широкий лоб с проплешиной до самой макушки, и отставил от себя чашку чая.
-Послушайте, - Эдуард потер ладонью гладкую поверхность стола, и медленно отодвинулся назад, пытаясь этого не показывать, - мы не разглашаем информацию о наших работниках.
Я всегда считал себя вполне уравновешенным и спокойным человеком, однако в жизни происходят ситуации, когда вторая сущность срывается с цепи, и ты больше напоминаешь не человека, а цепного пса. Такое есть во всех людях, разница лишь в степени сложности, при которой вторая сущность просыпается и рвется в бой. Сейчас этот момент настал, нервы были на пределе, и мне хотелось получить ответы прямо сейчас. К тому же, полиция мне не грозила, поскольку заведение было легальным только наполовину.
Обогнул стол, взял Эдуарда Германовича за грудки, и вытащил из насиженного кресла прямо спиной к стене. Его носки беспомощно пытались нащупать пол, пока я удерживал его на весу.
-Господа, давайте не будем раздувать конфликт, - вот такой тон мне уже больше был по вкусу, нервный с приглушенным голосом, словно человек находился на грани обморока, - некоторые девочки у нас работают без договоров, я даже их настоящих имен не знаю.
За моей спиной послышалась мелодия звонка, видимо Денис, все-таки включил телефон и сейчас «Пусечка» пыталась его оборвать. Если у меня агрессия проявлялась в моменты несправедливости к собственной персоне и семье, членом, которого являлся кот. То у Дениса она просыпалась только от страха перед собственной женщиной, словно крыса, загнанная в угол теткой с веником.