— Может, дадите стопарик перед смертью? — попросила Зинаида.
— Да, нам положены последние желания! — поддержал ее Ден.
На пару мгновений Ахмед задумался, затем кивнул.
— Степаныч, принеси водки.
— Не давайте ей пить!
На пороге распахнутой двери в конце зала в лучах света от уличного фонаря стоял Соленый. Из-за его спины выглядывал Кирпич. Пафосный эффект от неожиданного появления здорово портили их помятые физиономии. У Соленого под глазом виднелся свежий синяк, Кирпич прижимал к многострадальному носу бумажные салфетки.
— Не давайте ей пить, — повторил Соленый. — Не то она тут все разнесет.
— Блин, — буркнула Зинаида. — На минутку бы позже.
Соленый с гордым видом прошествовал к пленникам, следующий за ним по пятам Кирпич показал Зинаиде кулак.
Вглядевшись в Соленого, Ден выдал прежде, чем успел подумать, что говорит:
— О, пидарас в пальто!
Соленого перекосило.
— Я не пидарас!
— Ну, ты же сам сказал, что если я — дама, то ты — пидарас, — напомнила Зинаида, гаденько ухмыляясь. — А я — дама, хотя они тут и не верят. Их бин айн шоне даме.
Все бандиты, в том числе и Ахмед, дружно отшатнулись от Соленого. Кирпич побледнел и ткнул в приятеля дрожащим пальцем.
— Дык, значит, тогда был этот… как его… хуясмент?!
— Харрасмент, — услужливо поправила Зинаида.
У Соленого чуть волосы дыбом не встали.
— Хуясмент?! Когда?!
— Ты лапал меня за жопу на гулянке в субботу, — заявил Кирпич тоном оскорбленной девицы на выданье.
Остальные бандиты выдали испуганное «О-о-о!».
Соленый задумался, старательно пытаясь припомнить, что же тогда было.
— Я тебя с Катькой перепутал. Ты напялил лифчик.
— Он был на голове!
— А НУ ЦЫЦ! — от рявка Ахмеда здание ощутимо вздрогнуло.
Повернувшись к пленникам, он прошипел, опять забыв про кавказский акцент:
— Хитрые, специально тяните время.
И он двинулся к ним, подняв бензопилу.
Зинаида предприняла еще одну попытку оттянуть неизбежное:
— Щас блевану.
— Не удивительно. Если учесть, сколько ты выпила, рвоты будет много, — поддержал ее блеф Ден.
Но Ахмед только шире ухмыльнулся.
— Блюйте, сколько хотите, я другую шубу куплю.
И он включил пилу.
Ден обернулся к Зинаиде.
— Может и глупо так говорить сейчас, но все же прости, что втянул тебя в это.
— Да ладно. Было весело. — Она ухмыльнулась. — Знаешь, а я бы сходила с тобой на свидание.
Ден улыбнулся в ответ.
— Полагаю, мне пришлось бы принять предложение, иначе ты оторвала бы мне яйца.
— А то!
Пила ревела в предвкушении добычи. Все ближе и ближе.
И тут с грохотом взорвалась одна из стен. Во все стороны полетели разломанные кирпичи. Один угодил прямо по башке Кирпичу, но тот, подтверждая свое прозвище, удержался на ногах.
Когда пыль рассеялась, взорам ошарашенных бандитов и их пленников предстал протаранивший стену танк. Медленно и величаво под аккомпанемент гробового молчания он въехал в помещение и остановился так, что орудие упиралось точно Ахмеду в лоб. Такого тонкая душевная организация Ахмеда не выдержала. Его глазки закатились, и грозный главарь мафии грохнулся в обморок.
Вслед за танком в пролом в стене полезли суровые мужики в камуфляже с автоматами наизготовку. Офигевшие бандиты, к тому же лишившиеся лидера, не сумели оказать достойного сопротивления.
Соленый просто поднял руки, собираясь сдаться.
— Ты чего? — изумился Кирпич.
— Да катись оно все, я устал. Хоть на нарах поспокойнее будет.
Офигевшие не меньше бандитов Зинаида и Ден наблюдали, как бравый спецназ вяжет преступников. Вдруг люк танка откинулся, и оттуда показалась… сияющая Яна Алексеевна.
— Зиночка, детка, ты как?
Впервые за этот безумный день Зинаида по-настоящему удивилась.
— Мама?! Откуда?!
— Петр Федорович любезно согласился меня подвезти, — произнесла Яна Алексеевна, будто подвозить дам на танке — это само собой разумеющийся жест настоящего джентльмена.
Ден страдальчески закатил глаза.
— Папа…
Зинаида повернулась к нему.
— Папа?!
Яна Алексеевна тем временем наклонилась, явно разговаривая с кем-то внутри танка, затем скрылась в люке. Через пару минут оттуда показался представительный седовласый мужчина в форме, которому самое место было бы на полотнах советских художников, посвященных войне. С поразительной для его далеко не юного возраста легкостью он спустился по броне танка, затем помог слезть Яне Алексеевне, галантно поддерживая ее за локоть, а потом и вовсе взяв на руки.