— Надо же, выглядит совсем, как настоящее! Может оно и есть настоящее? Вдруг кто-то потерял?
Зинаида закатила глаза.
— Ну как можно потерять такое здоровое ожерелье? Ты же работала немного в магазине, сама знаешь, как часто там забывают ценники. — Она постучала по самому крупному зверю в центре ожерелья. — Вон даже по звуку ясно, что это пластмасса.
Яна Алексеевна фыркнула.
— Много ты понимаешь в драгоценностях, сама всю жизнь дешевую бижутерию носишь. Их надо попробовать разбить молотком, если не разобьются — значит настоящие.
— Ты путаешь с алмазами. Золото так не проверяют.
— Да, точно…
Сняв ожерелье, Яна Алексеевна повертела его в руке.
— Жаль, мне не идут такие тяжелые вещи. А вот на тебе будет смотреться симпатично, если купишь кофту с вырезом. Для таких украшений нужно глубокое декольте.
Она красноречиво глянула на Зинаиду. Та привычно ответила с легкой улыбкой:
— Купим как-нибудь.
— Давай пока повесим ожерелье на елку, — решила Яна Алексеевна. — Оно здорово блестит.
Они так и сделали. Ожерелье действительно отлично смотрелось, весело переливаясь в свете огней гирлянды как новогодняя игрушка.
Под несущуюся из телевизора бодрую музыку Зинаида и Яна Алексеевна начали нарезать салаты…
***
Когда такси въезжало во двор, зажатый между тремя домами, Ден успел заметить, как дамочка, укравшая его ожерелье, скрылась в одном из подъездов. Расплатившись с таксистом (и попутно отметив, что налички осталось совсем чуть-чуть) Ден поспешил туда, но на полпути остановился. Черт подери, он ведь не знает, в какой квартире живет эта тетка. Он прошелся туда-сюда, попытался взъерошить волосы, но наткнулся на шапку. Снял ее, опять надел. Заметил возле подъезда бабулю, выбрасывающую что-то в урну.
В голове лампочкой Эдисона вспыхнула идея.
— Добрый вечер. — Ден заговорил голосом на пол тона ниже, чтобы походить на старых певцов, которых так любят бабушки. — С наступающим. Прошу прощения за беспокойство, но не могли бы вы мне помочь?
Бабуля встрепенулась. Ден не видел ее лица, но по голосу понял, что она смущается.
— И вас с наступающим. Что случилось?
— Вы не знаете девушку, которая только что зашла в подъезд?
— Знаю, конечно. — Голос бабули стал недовольным. — Зина, вежливая, но очень надменная девушка… Хотя какая она девушка…
Упреждая длинную и наверняка грязную сплетню, Ден быстро сказал:
— Вы не подскажите, в какой квартире она живет?
Бабуля, естественно, насторожилась.
— А вам зачем?
Ден очень понадеялся, что бабуля смотрит сериалы, потому что то, что он собирался выдать дальше, могла съесть только романтическая любительница мыльных опер.
— Понимаете, я случайно встретил ее в торговом центре, — доверительным полушепотом начал Ден. — И… ох… так стыдно об этом говорить… влюбился с первого взгляда, но не успел познакомиться — она села в машину. Последовал за ней до дома и опять опоздал. — Он подбавил в голос трагизма. — Пожалуйста, помогите! На вас последняя надежда!
Бабуля, похоже, мыльные сериалы смотрела, потому что сладко выдохнула и заявила:
— Да я вам даже дверь в подъезд открою! А Зинка из тридцать третьей квартиры, — и добавила едва слышно. — Вот ведь повезло дуре.
Ден едва удержался, чтобы не сделать победный жест «оу-йес!» из американских фильмов. Он уже собрался пройти за бабулей к подъезду, как его осенила очередная гениальная идея.
— Вы не могли бы подождать пару минут? Я бы хотел купить цветы. А то нехорошо как-то заявляться с пустыми руками.
Он видел цветочный киоск на въезде во двор.
— Эх, мне бы сейчас мои восемнадцать, — посетовала бабуля. — Беги, сынок, я подожду.
Ден пулей слетал к киоску, букетов там почти не осталось, все смели, как перед восьмым марта. В итоге он купил букетик каких-то голубых цветов, которые продавщица назвала гортензиями. На них ушли все оставшиеся деньги.
Бабуля провела Дена в подъезд, все сетуя на то, что он выбрал неправильную девушку, и пытаясь сосватать ему свою внучку. Насилу отбрехавшись, Ден предпринял тактическое отступление в лифт. Высчитать, на каком этаже находится тридцать третья квартира смог бы даже третьеклассник, и вскоре Ден уже стоял перед нужной дверью и настойчиво жал на звонок.
Ему открыла вовсе не Зинаида, а ухоженная дама неопределенного возраста: ей могло быть и сорок и шестьдесят. Крашенные каштановые волосы модно подстрижены лесенкой, легкий макияж, элегантный наряд.