Пиноккио выбрал для выхода самые приметные вещи Буратино, яркие и любимые, сложил их в мешок и положил к двери.
Было немного волнительно, но Пиноккио старался ничем себя не выдать. Он как ни в чем не бывало спросил Буратино о планах на сегодня.
- Ты знаешь, брат, я сегодня, наверное, целый день за компом просижу. Извини, давай ты сам себе какое-нибудь мероприятие организуешь, пожалуйста. Не обижайся!
- Да, какие обиды, чувак! Я вообще даже очень не против! Работай себе на здоровье, трудоголик. А я - нет, я - развлекаться! У меня так-то жизненный принцип даже есть: если хочешь поработать - ляг, поспи, и все пройдёт. Поэтому мне по кайфу опять заглянуть в театр, ну, можно, конечно, немного пошляться, поглазеть, а потом туда! Не волнуйся за меня. Если что, я позвоню.
- Спасибо тебе большое, Пиноккио. Ты настоящий друг: когда нужен - рядом, понимаешь меня с полуслова, когда я занят - деликатно исчезаешь. Какое счастье, что ты у меня есть! - с чувством произнёс Буратино.
У Пиноккио защипало в носу:
- Да ладно тебе, Буратино. Я тоже вас очень люблю! Мадонна! Неужели я это сказал?! Учти, меня трудно развести на подобные нюни. Даже Джеппетто никогда не слышал от меня таких слов.
- Да, ладно, Пиноккио, - засмеялся Буратино, - не надо стесняться! Вместе мы сила! Ну, иди, гуляй!
И Пиноккио, схватив пакет, выскользнул за дверь. Мудрый Сверчок внимательно посмотрел вслед деревянному мальчику и покачал головой.
В подъезде Пиноккио переоделся в вещи Буратино и спокойно вышел на улицу.
- Буратино, это ты? - окликнул Пиноккио незнакомый голос.
- Конечно, это я. А вы знаете еще много живых деревянных кукол? - насмешливо откликнулся Пиноккио. И с удовольствием ощутил, как его нос вытянулся на сантиметр.
Оказалось, что это консьержка, пожилая женщина, всегда сидящая в будке в подъезде, вышла на улицу подышать свежим воздухом.
- Послушай, Буратино, - продолжила она. - А можно попросить у тебя два билета на воскресный спектакль для меня и моего внука?
- Конечно, нельзя! Билеты на воскресенье все проданы. А вообще-то папа Карло запретил дарить билеты, потому что у нас выручка падает, - договорил Пиноккио и снова почувствовал, что нос подрос. Ему стало немного стыдно за свой ответ, и он поспешил подальше от консьержки.
А женщина ещё долго провожала всегда вежливого Буратино недоуменным взглядом.
Тем временем в театре папа Карло внимательно изучал документы на аренду земли, время от времени отводя взгляд и пристально всматриваясь в лицо Дуремарову. Тот заметно нервничал, отводил глаза, теребил манжет белоснежной рубашки и мучительно ждал. Наконец Карл тихо произнес:
- Что же ты, Вольдемар, мне принёс? Не пойму, где тут прописано про аренду. Если я правильно понял, то это совсем не про аренду. Это так?
- Карл Иванович, я, наверное, ошибся. Вы же у меня не единственный клиент. Вот, видимо, бумаги и перепутал.
- Надо же... Бывает же такое... Такой внимательный и грамотный юрист, а допускает такие странные ошибки в документах... - насмешливо протянул Карл.
- А может, это и к лучшему, а, Карл Иванович? Может, все же оформим продажу? Избавитесь наконец от такого груза ответственности, будете жить свободно, спокойно и безбедно? А? Давайте!
- А иди ты к черту, Дуремар! Ничего подписывать я не буду. И не надо здесь придуриваться! - твёрдо ответил Карл. И решительно добавил:
- Больше ты у меня не работаешь!
Юрист побледнел:
- Надо подписать, вам же хуже будет!
- Ты мне угрожаешь? - разозлился Карл Иванович.
- Ещё бы! - Дуремар подлетел к Карлу Ивановичу, схватил его за руки, крепко сжал пальцы режиссёра, так что ручка впилась в старческую ладонь. - Подписывай, старый дурак!
- Нет! Подписывать я ничего не буду. И сейчас позову охрану, если ты не уйдёшь отсюда! - с достоинством ответил Карл Иванович.
- Ты ещё пожалеешь, старый маразматик! - выкрикнул доктор наук и быстрым шагом вышел из кабинета.
Выйдя из театра и уже совсем успокоившись, Дуремаров набрал знакомый номер:
- У меня ничего не получилось. Ничего он не подписал. Уж я и просил, и угрожал - ни в какую! Старик хоть и плохо уже видит, но ещё не в маразме, увы. Заметь, я тебя предупреждал! Я был уверен, что ничего не выйдет из этой авантюры. И что ты теперь будешь делать?
- А это уже не твоя забота. Ты свое дело сделал, - отрезал собеседник.
И деньги ты получишь. Конечно, не столько, сколько договаривались, а меньше, но на хлеб с икрой баклажанной хватит, - засмеялся над своей шуткой Карабас (а это был именно он).
- Ты знаешь, мне показалось, что Карло что-то подозревает, - задумчиво добавил Дуремар. - Режиссёр он неплохой, а актёр, точно, неважный. Он и бумаги листал как-то иначе, не как всегда.
- Ладно, это уже неважно. Отбой, до связи, - попрощался с Дуремаром Карабас и набрал номер Василия:
- Не вышло с бумагами. Переходим к плану Б. Я все сам сделаю, по-тихому. Куда его везти?
- Давай к нам на дачу, не хочется привлекать ещё кого-то в это дело. В конце концов, ничего такого мы не делаем, за что нас можно поругать или тем более привлечь, - предложил Василий.
- Понял. Постараюсь к вечеру уже быть у вас, - заверил Карабас.
Он вышел из дома и направился к своей машине, припаркованной неподалёку. Там уже лежали верёвка, кляп и мешок. Сначала он хотел позвонить Буратино на мобильный, но потом подумал, что это будет глупо: так его очень быстро вычислят, и он даже не успеет поторговаться с Карло. Потом он решил позвонить в театр и выяснить, там или нет Буратино. Но и от этой идеи пришлось отказаться: в театре каждая собака знала его раскатистый бас. Пришлось действовать наудачу. Подъехав к дому Буратино, Карабас посмотрел на освещённые окна квартиры. Потом немного посидел в машине, даже задремал. Ноги затекли сидеть, и он решил выйти немного размяться. И тут он вспомнил про консьержку в подъезде. Чуть ли не приплясывая от нетерпения, он зашёл в подъезд и сделал вид, что звонит по телефону.
- Ну, возьми трубку, возьми! - проговорил нетерпеливым голосом Карабас, поглядывая на консьержку. - Что-то не берет, не слышит что ли или телефон разрядился? - более громко сказал он, заметив, что женщина оторвалась от своего кроссворда и прислушивается к нему.
- А вы случайно не знаете, Буратино дома? А то я ему каталог новый из Венеции привёз. Мы только недавно с ним созванивались, а сейчас не отвечает, - развёл руками и сделал удивленное лицо Карабас.
- Да час назад вышел ваш Буратино, - недовольно отозвалась вахтерша. - Хам. Совсем от рук отбился. А был такой интеллигентный мальчик.
- Понял, спасибо большое. Наверное, быстро догоню, - прервал словоохотливую женщину Карабас, с удивлением отметив последние её слова.
Он сел в машину и поехал в направлении театра, надеясь встретить деревянного человечка по дороге. И не прогадал: Буратино (конечно же, это был Пиноккио) неторопливо прогуливался в театральном сквере. В наушниках, в надвинутой на лоб бейсболке, он внимательно смотрел на экран телефона и совсем не заметил (а на самом деле заметил) приближающегося Карабаса. Тот, дождавшись, пока Буратино дойдёт до безлюдного уголка парка, набросил на голову кукле мешок, скрутил её и закинул себе на плечо. После чего бывший директор театра спокойно дошёл до своей машины, бросил свёрток на заднее сиденье и поехал за пределы Москвы, в загородный дом Алисы и Василия.
Пиноккио совсем не испугался: все вышло именно так, как он и предполагал.