На другой день старый столяр хлопотал о поездке, Пиноккио собирался в дорогу, а мудрый Сверчок напутствовал мальчика:
- Пиноккио, мальчик мой, пожалуйста, будь там осторожен. Я чувствую, что это приключение будет опасным и очень волнуюсь за тебя.
- Так в этом же самый кайф, старик! - засмеялся Пиноккио, но вовремя прикусил язык, заметив, что отец прислушивается и их разговору. А вдруг он передумает? - Всё будет хорошо, и я буду паинькой. Буду самым примерным деревянным мальчиком на свете! - поспешил заверить всех Пиноккио. И это была почти правда! Ведь из двух деревянных мальчиков в мире определённо самым примерным был Буратино, но об этом ещё никто не знал в окружении Пиноккио.
Буратино очень обрадовался, услышав от друга замечательную новость: очень скоро тот приедет в гости! Они проведут вместе несколько дней, и Пиноккио успеет вернуться к Рождеству обратно, чтобы отметить праздник с близкими.
Все время до отъезда Пиноккио провел как в лихорадке: он очень волновался, ведь никогда прежде не выезжал из страны. Да, он много путешествовал, попадал в разные передряги, но всегда благополучно возвращался домой.
Буратино тоже очень нервничал: как его новый товарищ и уже очень близкий друг будет себя чувствовать в чужой стране? Надо обязательно, чтобы он ее полюбил, оценил, чтобы понял, что здесь живут самые замечательные люди, добрые, щедрые и приветливые. Такие, например, как господин Карабасов. Карабас - творческий псевдоним удивительного человека, тонкого, интеллигентного, ценителя театра, мецената, благотворителя. Примерно раз в неделю Буратино брал у него интервью или делал стрим на своём канале, где рассказывал своим подписчикам о деятельности Карабаса: его проектах, волонтерском кружке, творческой мастерской. Буратино очень гордился дружбой с маэстро. Правда, папа Карло не очень доверяет Карабасову, припоминая какие-то старые счёты. Но это было так давно, да и люди меняются...
Часть четвертая
Наконец хлопоты сборов, отъезда, перелёта закончились благополучно. Пиноккио в аэропорту! Он на месте! Получив багаж, он направился к выходу. В дверях он замешкался, пропуская вперед высокую рыжеволосую даму. Она не удостоила Пиноккио взглядом прекрасных зеленых глаз и прошла дальше. Через минуту её уже обнимал невысокий господин в затемненных круглых очках.
- Алисочка, дорогая моя, с приездом! - широко улыбаясь, проворковал он. - Надеюсь, полет тебя не утомил?
- Все нормально, Василий. Поедем домой уже, - недовольно проговорила дама.
Василий Васильевич сделал попытку поцеловать жену, но Алиса Витальевна твёрдым и решительным шагом направилась к стоянке.
- Вася, давай, не отставай, я очень хочу домой. И начинай наконец рассказывать, как обстоят наши дела.
- Конечно, милая.
Василий Васильевич открыл дверь машины перед женой, придерживая её под локоть, и помог сесть в салон.
И оба супруга, пристегнувшись, помчались по скоростной трассе в загородный дом. Алисе не терпелось все выведать, и она поторопила мужа:
- Ну, Вася, рассказывай уже.
- Алисочка, у нас все очень и очень неплохо, боюсь сглазить, - постучав костяшками пальцев по приборной панели, начал Василий Васильевич. - Я каждый божий день туда ходил, пересмотрел все их дрянные спектакли, всех кукол знаю в лицо, втерся в доверие к Карлу. Мы почти друзья! Я ему капаю на его старые мозги потихоньку, а сам уже все разузнал. Театр почти банкрот. Сам Карл одинок, у него нет жены, есть приёмный сын, но, говорят, какой-то необычный, больной, наверное, не видел его. Мальчишка - домосед, нигде особо не бывает. Имя у него странное, Буратино. Про него ещё ничего не успел разузнать. Карабасов уже готов со своим юристом обработать старикашку; мы с ним всегда на связи. А у тебя-то как встреча прошла? Готовы инвесторы строить торговый центр?
- Да, представь себе, готовы. Я их упросила ещё немного подождать, чтобы у нас было время оформить все документы. Все-таки земля в центре Москвы - это тебе не мелочевка. Она может приносить баснословный доход. Но сейчас между нами и этими прекрасными миллионами евро стоит этот старикашка Карло! Почему он отказался продать нам землю?! Все этот театрик гнилой, будь он неладен! Дело всей его жизни, тьфу, противно сказать! Договорились бы полюбовно, получил бы папаша приличную прибавку к пенсии, а мы - целую кучу возможностей: хочешь - строй, хочешь - сдавай! Ух! Я бы там развернулась! - и Алиса Витальевна, судорожно вздохнув, затихла, ощутив, наконец, безумную усталость от суеты последних дней.
- Вася, а сколько Карабасов потребовал за свое небольшое одолжение? - спросила она чуть позже, немного вздремнув.
- Этот рыжий вымогатель требует два миллиона. Хочет открыть свой барбершоп. Взамен обещает всяческое содействие и ещё знакомого юриста в долю, того, о котором я упоминал, знакомого Карла, который поможет окончательно сбить с толку старикашку. Господин Дуремаров - настоящий мастер своего дела, умеет водить за нос доверчивых владельцев кукольных театров, - довольно рассмеялся Василий Васильевич.
- Ну, два мулика - это не самые большие деньги. Придётся дать. Наша прибыль не сравнится с этим ничтожным расходом. Не жадничай, Вася, - засмеялась Алиса Витальевна. - Скупой платит дважды! Пока ты будешь жмотиться, найдётся какой-то более прыткий бизнесмен и вытянет у нас из-под носа это местечко.
- Ладно, дорогая, я понял. Ты права, как всегда. Просто я не люблю делиться, ты же меня знаешь.
- Котик мой, сейчас надо уметь прогибаться, время такое: надо быть более мобильным, легче подстраиваться под меняющиеся обстоятельства, - промурлыкала ласково Алиса Витальевна.